Записки в бутылке (Messages in a Bottle)

📝 Оригинальный текст записи

Приветствую вас, дорогие читатели.

С радостью прерываю это время тишины. Сегодня я хочу поделиться не историей из далёкого прошлого, а своими размышлениями. Возможно, кому-то они покажутся знакомыми, а кому-то помогут выбрать более подходящий путь.

Новый год — именно полночь этого года — ясно показал мне, насколько сильно я потерял себя.

Читая мои записи, можно заметить: помогать другим, отдавать часть себя — это мой образ жизни. Позже я обязательно расскажу несколько зимних историй о том, как я помогал людям и в итоге оказывался под подозрением полиции или просто в убытке. Но всему своё время. Сейчас — о другом.

В эту новогоднюю ночь поздравительных сообщений было немного. Круг общения стал ещё меньше. Но я получил несколько писем с благодарностью за мою «человечность» — от людей, которых могу назвать своими. Людей, за которых я несу ответственность, для которых я командир, пока нахожусь на службе. Это одно из немногого, что до сих пор даёт мне силы делать то, что я должен.

Мне хорошо известно: руководство одновременно и опасается меня, и держит на расстоянии от принятия глобальных решений (в том числе по моей инициативе). И в то же время люди стремятся перейти в моё подчинение, несмотря на то, что в последние месяцы видели меня истощённым — морально и физически.

О физическом скажу кратко: мой невротический кашель стал причиной обращения к профильным врачам. В военном госпитале все проходят процедуру выявления ПТСР. Я не скрываю его наличие у себя и понимаю, что официальное подтверждение может повлечь за собой последствия. Из моего опыта работы с людьми, действительно пострадавшими от войны, я знаю: волшебного лекарства не существует. Есть медикаменты, которые снимают симптомы, но не лечат душу.

Почти четыре года я отдавал себя этой службе — этой «работе», как ни назови. Много раз выгорал, снова и снова отдавая себя людям — разным, в том числе близким.

В новогоднюю ночь я читал письма людей из разных стран. В них говорилось о важности помогать другим, уметь прощать, ставить цели — и не забывать о себе, о личных ориентирах.

Как и в прошлом году, так и в этом, первая моя задача — выжить. Это не громкие слова, а реальность. Мне хочется путешествовать, строить планы, мечтать. Сейчас я связан обстоятельствами и могу лишь мечтать. Но мечты, как и сердце, могут быть разбиты одним-единственным словом.

Я открывался людям полностью, без границ. В ответ часто получал обесценивание и непонимание. Это привело к внутреннему обнулению.

Несколько дней назад я вытянул предсказание из маленького горшочка. Там было написано: «Не сдавайся. Ты точно не проиграешь». Я хотел бы отнести эти слова к борьбе за одного очень дорогого мне человека. Но вдруг понял — а когда я в последний раз боролся за себя? Не за жизнь, а именно за себя.

В последние дни уходящего года я был открыт и честен, признал свою неидеальность — с ошибками, через усилия. Итог прост: сейчас я снова один, как и много лет подряд. Иногда жизни не хватает, чтобы понять человека, а иногда достаточно совсем немного времени.

Я знаю, что за семь лет меня так и не узнали настоящего. А знаю ли я сам себя?

Я помню себя другим: как ходил один на танцы, как любил сидеть в баре на берегу моря, слушать музыку, бегать вдоль побережья, открывать новое — без планов и календарей, просто по щелчку пальцев.

Именно в этом, возможно, главный смысл для читателя: я был самодостаточным. Я знаю людей, которым был интересен, не имея за душой ни гроша — просто потому, какой я есть.

Когда-то у меня была сила жить без границ. Сейчас, стерев собственные границы, я позволил обесценить себя.

Моя поездка в горы на машине была спонтанной и безумной. Формально — чтобы помочь не себе. Но вселенная дала понять: в итоге я помог и себе.

У меня есть два кота. Они, как люди, продолжают меня обнимать — не потому, что соскучились, а потому что чувствуют меня.

Я хотел оставить прошлое в уходящем году и в новом строить будущее. План остался, изменилось его наполнение. Мне нужно отстроить себя заново. Восстать из пепла.

Я почувствовал зиму в горах: снег, камин, чай с костра, отношение людей к военным — значительно более уважительное на западе Украины, чем на юге и в прифронтовых районах. Я побыл какое-то время без зависимости от электричества. Возвращаясь последние двести километров, ехал в полной темноте — туман и свет фар. И возвращался из мест, где горят гирлянды, украшены ёлки и живёт атмосфера праздника.

К чему всё это? Не забывайте о себе.

Мой отпуск продлится ещё неделю. Мне хотелось бы успеть многое, но в первую очередь — восстановить себя. Возможно, я пишу немного размыто, но между строк смысл ясен.

Не забывайте о себе.

Часто говорят, что кроме семьи никто не поможет. В моём случае я помогаю себе сам. Родственники, к сожалению, лишь тянут вниз.

А пока — я просто обнимаю своих котов.

Note translated in assistance with AI.
I’m glad to break this time of silence. Today I want to share not a story from the distant past, but my reflections. Some of them may feel familiar to you, and for others they might help in choosing a more fitting path.

The New Year — that exact moment of midnight — made it painfully clear how much I have lost myself.

If you read my previous entries, you may notice that helping others, giving away parts of myself, has always been my way of life. I will later tell winter stories about how I helped people and ended up under police suspicion or simply at a loss. But that will come in time. Now, about something else.

This New Year’s night, there were not many messages of congratulations. My social circle has become even smaller. Yet I received a few messages of gratitude for my “humanity” — from people I can truly call my own. People I am responsible for, people for whom I am a commander while I am in service. This is one of the few things that still gives me strength to do what I must.

I know well that the leadership both fears me and keeps me at a distance from major decisions — partly by my own choice. At the same time, people still try to transfer under my command, even though they have seen me exhausted in recent months, both mentally and physically.

As for the physical side: my neurotic cough led me to specialized doctors. In a military hospital, everyone goes through PTSD screening. I do not hide that I have it, and I understand that official confirmation can bring further consequences. From my experience working with people truly affected by war, I know there is no miracle cure. Medication can ease symptoms, but it does not heal the soul.

For almost four years I have given myself to this service — this “work,” whatever you call it. I burned out many times, giving myself again and again to people, different people, including those close to me.

On New Year’s night I read letters from people in different countries. They spoke about the importance of helping others, forgiving, setting goals — and not forgetting about yourself.

Just like last year, my first goal this year is simply to survive. These are not loud words, but reality. I want to travel, to plan, to dream. Right now I am bound by circumstances and can only dream. And dreams, like the heart, can be broken by a single word.

I opened myself to people completely, without boundaries. In return, I often received devaluation and misunderstanding. This led to an inner emptiness.

A few days ago, I drew a small fortune from a pot. It said: “Don’t give up. You will definitely not lose.” I wanted to apply this to my wish to fight for one very precious person in my life. But then I realized — when was the last time I fought for myself? Not for my life, but for myself.

In the final days of the year, I was open and honest, admitted my imperfections, my mistakes, through effort and vulnerability. The result is simple: I am alone again, as I have been for many years. Sometimes a lifetime is not enough to understand a person, and sometimes only a short time is needed.

I know that for seven years I was never truly known. And do I know myself?

I remember who I was: going to dance classes alone, spending time in a bar by the sea, listening to music, running along the coastline, discovering new things — without plans or calendars, just on a whim.

Perhaps this is the key thought for the reader: I was self-sufficient. I know people who found me interesting when I had nothing at all — simply because of who I was.

I once had the strength to live without boundaries. Now, having erased my own boundaries, I allowed myself to be devalued.

My trip to the mountains by car was spontaneous and a little mad. Officially, it was to help others, not myself. But the universe made it clear that in the end, I helped myself too.

I have two cats. They hug me like people do — not because they miss me, but because they feel me.

I wanted to leave the past in the old year and build my future in the new one. The plan remains, but its content has changed. I need to rebuild myself. To rise from the ashes.

I felt winter in the mountains: snow, a fireplace, tea from a campfire, and the way people treat the military — much more respectfully in western Ukraine than in the south and frontline regions. I spent some time without dependence on electricity. On the way back, the last two hundred kilometers were complete darkness — fog and headlights only. And I returned from places filled with lights, decorated trees, and a sense of celebration.

Why am I saying all this? Don’t forget about yourself.

My leave will last one more week. I would like to do many things, but first of all — to restore myself. Perhaps my words are a bit vague, but the meaning between the lines is clear.

Don’t forget about yourself.

People often say that no one will help you except family. In my case, I help myself. Unfortunately, relatives only pull me further down.

And for now — I simply hug my cats.

📝 Оригинальный текст записи

Сегодня меня вдохновило раскрыть одну из историй, которую я когда-то упомянул всего парой строк. Ведь это — одна из самых осенних историй в моей жизни.

Много лет назад, когда я только поступил в первый университет, мне очень хотелось как можно больше общения. Я жил вдали от большого города, времени на встречи со сверстниками почти не было, и я только начинал узнавать мир. Интернет тогда стал моим маленьким, но очень глубоким окном в него.

Один из своих первых журналов я начал вести ещё в школе. А когда поступил в университет, захотел перемен — чего-то большего. Так я создал новый дневник, уже на платформе с блогами. Писать красиво я тогда только учился, но очень любил фотографировать. К каждой записи у меня была иллюстрация или несколько, а порой целые фоторепортажи о разных событиях. Мне было радостно получать комментарии, видеть, что мои старания находят отклик. Это, наверное, одно из важнейших чувств для любого творческого человека — найти отклик.

Однажды вечером, пролистывая случайные журналы, я наткнулся на блог девушки из страны, которая сегодня убивает наших людей. Тогда это было просто далеким фактом — мне хотелось лишь разделить восторг от её живых, ярких фотографий. Я оставил несколько тёплых комментариев — и так началась эта история.

Наутро я увидел ответ. Несколько коротких комментариев, полных тепла, будто солнечный свет прошёл сквозь экран прямо в сердце. Так день за днём мы начали писать друг другу: делились своими днями, прикладывали фотографии, ждали новых записей.

А потом пришло одно письмо, слова из которого я помню до сих пор. Позвольте процитировать почти дословно:

«Сегодня в голову пришла сумасшедшая мысль... Поймёшь ли ты?)
Хочешь провести со мной всего один день? Проснуться рано утром, сделать пару глотков горячего чая — кстати, какой ты любишь? Может, кофе?
Потом мы бы пошли туда, где я бываю одна... Я бы показала тебе любимые места своего города. Мы бы слушали музыку в плеере... я не знаю, какую — ты выберешь.
Я бы достала баночку с мыльными пузырями... Ты бы подумал, что я ребёнок? Или сам бы захотел посмотреть, как обычный серый город можно превратить в маленькую сказку, если только поверить...
Ты бы испугался, если бы я подарила тебе воздушный шарик? Или подумал бы, что я влюбилась?
А может, просто записал бы желание на нём, как и я, и мы отпустили бы его в небо... вдруг сбудется?
Я предлагаю провести со мной день — мысленно. Потом я выложу фотографии с комментариями. Только пообещай, что в этот день ты хоть иногда будешь думать обо мне :)
Я не хочу, чтобы ты чувствовал одиночество. И не хочу чувствовать его сама».

Это короткое письмо буквально изменило мою жизнь. Я никогда не ощущал ничего подобного — словно волшебство! Все эти краски, чувства, живые образы от человека за две тысячи километров… как это вообще возможно?

Тот день состоялся. Когда я увидел фотографии, слёзы выступили сами собой — от радости, от восторга. Воздушные шарики, осенние листья, яркие эмоции, её разноцветный шарф — всё это выглядело как сцена из лучших фильмов. Так началось наше интернет-общение.

Тогда я был совсем юным, учился и только начинал работать, чтобы хоть как-то обеспечивать себя. Но после той осени я поставил себе цель — накопить деньги и поехать к ней. Это заняло немало времени. У меня был близкий друг (о котором я уже писал раньше) — с внешностью молодого Рассела Кроу. Мы проводили много времени вместе: спорт, прогулки, побережье, разговоры. Мне казалось, это редкое чувство настоящей мужской дружбы, поэтому я доверял ему всё.

Со временем в моей жизни появлялись новые люди — поэты, политики, просто интересные знакомые. Иногда я писал о них в дневнике — живо, эмоционально. На одну из таких записей она отреагировала очень остро. Тогда я общался с одной поэтессой, мы ходили на литературные вечера, просто по-дружески. Но там, за тысячи километров, всё это было воспринято по-другому. В ответ она начала общаться… с моим другом.

Позже я узнал, что она каким-то образом нашла его вне дневников и завязала разговор. К лету я наконец накопил денег, и мы спланировали поездку. Мне предстояло провести 48 часов в поезде, но всё шло по плану. За несколько недель до отъезда, во время прогулки, я рассказывал другу о своих планах. И тогда он сказал фразу, которую я помню до сих пор:
«Ты можешь быть не согласен, но после твоего возвращения я тоже поеду к ней. Мы хорошо общаемся, и она сама сделает выбор».

Выбор? Эти слова ударили, как обухом по голове. Я не понимал, как далеко всё зашло за моей спиной. Мир словно посерел.

Тем не менее я всё равно поехал. Решил бороться до конца. Поездка была тяжёлой — жара, нервы, недомогание, и даже проводники отказали мне в помощи только потому, что я украинец. Но я шёл к цели.

Когда мы встретились, я не мог поверить, что это происходит наяву. Проведённое время казалось искренним, настоящим. Мне хотелось показать ей Украину, как она прекрасна. Тем более её отец — военный, служил в стратегической авиации (той самой, что сейчас обстреливает Украину), а мать — депутат партии главного убийцы мира. Тогда даже это меня не остановило. Я хотел верить, что можно изменить всё.

Волшебное время прошло. Дорога назад была долгой и тяжелой, слёзы катились сами собой. В поезде снова произошёл инцидент — украинца сняли просто за национальность. Это были знаки.

Через неделю после возвращения она написала, что всё кончено. Тогда я не мог поверить, не мог понять. Лишь теперь осознаю — я был просто образом, мечтой, которая не совпала с реальностью.

С другом мы больше не общались. Он хотел поехать к ней — но так и не смог, то ли родители запретили, то ли совесть. Друзья говорили мне с самого начала — не верь ей. У неё был псевдоним Beauty lie in the eye. Я должен был догадаться...

Я помню её образ до сих пор: длинные светлые волосы, маленький рост, карие глаза — как маленькая принцесса из сказки.

Мы ещё какое-то время переписывались. Она обращалась ко мне за помощью — по литературе, по текстам. Я помогал. До сих пор где-то хранятся те письма — я вложил в них душу.

Прошли годы. Я даже отправлял ей открытки из разных стран на день рождения. Наверное, надеялся вернуть тот образ, что жил во мне.

Прошло больше пятнадцати лет. В 2022 году она снова написала — спросила, что происходит. Я ответил. А потом — снова просьба о помощи. Финансовой. Просто так. Несмотря на то, что была замужем — уже второй раз.

Тогда я окончательно понял, кто передо мной. Что за красотой стояла ложь. Что образ, в который я верил, существовал только в моей голове. И, наверное, самым абсурдным стало то, что, уже находясь на службе, я получил от неё просьбу помочь деньгами — от человека из страны, которая напала на нас. Это разрушило всё, что оставалось от прежних иллюзий.

Но если подвести итог — главный вывод прост: не строй образы и умей читать знаки.
Иногда красота и ложь бывают слишком похожи.
И порой мы просто слепнем.

Мне просто захотелось оставить эту запись здесь.

Note translated in assistance with AI.

Today I felt inspired to open up one of the stories I once mentioned only in passing — just a few words. Because it’s one of the most autumnal stories of my life.

Many years ago, when I had just entered my first university, I craved connection more than anything. I lived far from a big city, rarely had time to meet people my age, and was only beginning to explore the world. The internet back then became my little, yet very deep window into it.

I started keeping one of my first online journals while still in school. And when I got into university, I wanted change — something bigger. So I created a new blog, this time on a proper journaling platform. I was only learning how to write beautifully, but I loved taking photos. Every post had an image or two — sometimes whole photo stories about small events and moments. It made me so happy to receive comments, to see that my efforts found a response. That feeling — being understood, being heard — is probably one of the most essential for any creative person.

One evening, while browsing random journals, I came across a blog by a girl from the country that now kills our people. Back then, it was just a distant fact — I only wanted to share my admiration for her vivid, living photographs. I left a few warm comments, and that’s how this story began.

The next morning, I saw replies. A few short comments filled with warmth — as if sunlight itself had passed through the screen. And so, day by day, we began writing to each other: describing our days, sharing pictures, waiting for new entries.

And then came a message — words I remember to this day. Let me quote it almost verbatim:

“Today a crazy thought came to my mind… I wonder if you’ll understand it?)
Would you like to spend just one day with me? Wake up early, take a few sips of hot tea — by the way, what do you prefer? Maybe coffee?
Then we’d go to the places I visit alone… I’d show you my favorite corners of the city. We’d listen to music on my player — I don’t know what kind, you’d choose.
I’d take out a jar of soap bubbles… Would you think I’m childish? Or would you want to see how an ordinary gray city can turn into a small fairy tale, if only you believe?
Would you be scared if I gave you a balloon? Or think I’ve fallen in love with you?
Maybe you’d just write a wish on it, as I would, and we’d let it fly… maybe it would come true?
I want to spend a day with you — in thought. Then I’d post photos with comments. Just promise me that sometimes, that day, you’ll think of me :)
I don’t want you to feel lonely. And I don’t want to feel it either.”

That short message changed my life. I had never felt anything like it — as if magic itself existed. All those colors, emotions, and living images from a person two thousand kilometers away… how was that even possible?

That day did happen. When I saw the photos, tears filled my eyes — from joy, from wonder. Balloons, autumn leaves, bright emotions, her colorful scarf — it all looked like a scene from one of the best films. That’s how our online friendship began.

I was very young then — studying, just starting to work to cover my basic needs. But after that autumn, I made a decision: I would save up and go to meet her. It took time, but I set a goal and worked toward it.

At that time, I had a close friend (I’ve written about him before) — he looked like a young Russell Crowe. We spent a lot of time together: sports, walks, long talks by the seaside. I believed it was that rare thing — real male friendship — so I trusted him completely.

New people appeared in my life: poets, politicians, interesting acquaintances. I often wrote about them — openly, passionately. One of those posts caught her attention — too much, perhaps. I was then spending time with a poetess, going to literary evenings together, just as friends. But from afar, it all looked very different. In response, she began writing… to my friend.

Somehow, she managed to find him outside the journals and started talking to him directly. By summer, I had finally saved enough, and we planned my trip. Forty-eight hours on a train — but everything was ready.

A few weeks before leaving, while walking with my friend, I told him about my plans. And then he said something I’ll never forget:

“You might not like this, but after you return, I’m going to visit her too. We get along well. She can make her own choice.”

A choice? His words hit me like a hammer. I couldn’t understand how far things had gone behind my back. The world suddenly dimmed.

Still, I went. I decided to fight to the end. The journey was hard — heat, exhaustion, nerves — and even the train staff refused me medical help just because I was Ukrainian. But I saw my goal and kept going.

When we finally met, I couldn’t believe it was real. The time we spent together felt sincere, almost magical. I wanted to show her Ukraine — how beautiful it is. Especially knowing her father was a military officer in the strategic aviation (the very same that now bombs Ukraine), and her mother a member of the ruling party — that same party led by the murderer of this world. Even that didn’t stop me back then. I believed I could change something — maybe even build a life there for a while after graduation. But those were only illusions.

The magic faded. On my way home, I cried silently for hours. Another Ukrainian man was pulled off the train — just for being Ukrainian. The signs were everywhere.

A week after I returned, she wrote: it’s over.
I couldn’t process it then — I didn’t want to believe.
Only now I understand: I was just an image, a dream that failed to match reality.

My friendship with that friend ended. He never went to see her — maybe his parents stopped him, maybe his conscience did. Others had warned me not to trust her, calling her mercenary. And I should’ve guessed — her username was Beauty lie in the eye.

I still remember her image: long blonde hair, small height, brown eyes — like a tiny princess from a fairy tale.

We stayed in touch for a while. She’d ask for help — with essays, with writing. I helped. Some of those texts are still saved somewhere — I poured my soul into them.

Years passed. I even sent her birthday postcards from different countries. Maybe I just wanted to believe in that image one more time.

More than fifteen years went by. And in 2022, she wrote again — asked what was happening. I told her.
Later came another message — asking for help. Financial help. Despite being married — for the second time already.

That’s when I finally saw clearly who she really was.
Behind the beauty — there was deception.
The image I loved existed only in my imagination.

And perhaps the most absurd moment came when, already serving in the army, I received another request for money — from someone living in the country that had attacked mine. That shattered every remaining illusion.

But if I were to draw one conclusion — it would be this:
Don’t build illusions, and learn to read the signs.
Sometimes beauty and lies are almost indistinguishable.
And sometimes… we just go blind.

I simply wanted to leave this story here.

📝 Оригинальный текст записи

Добрый день, уважаемые читатели. Прошу прощения за длительный перерыв и мою слабую активность здесь.
На календаре уже осень, а в душе по-прежнему сорок какой-то августа. Множество планов, которые были на это лето, к сожалению, так и не исполнились — в основном из-за нехватки времени и сил.
Осень остаётся моей любимой порой года. Несмотря на войну и боевые действия, мне очень хочется ловить прекрасные моменты в объектив. Как и раньше, я стараюсь не снимать разрушения — достаточно видеть их глазами, чтобы помнить, но не множить боль.
Одно из самых желанных мгновений, которое я хочу воплотить, — встретить рассвет под фортепиано в Одессе. Это возможно лишь при условии, что хватит сил и вдохновения, но мысль о такой встрече сама по себе греет.
Скоро будет месяц, как я занимаю новую должность, осваивая для себя что-то совершенно новое. За это время я успел проехать через всю Украину и вернуться, снова увидев реальность, которая отличается от красивых роликов на YouTube. Пейзажи по дороге прозаичны: опустевшие сёла даже вдали от фронта, потому что люди уехали.
О службе скажу коротко: понять её, глядя на видео, читая статьи или рассматривая фотографии, невозможно. Жизнь на местах — совсем иная. Пафос и громкие слова остаются где-то в больших штабах, а на передовой — простые человеческие взаимоотношения, где ценятся поддержка и честность.
Я никогда не планировал карьеру в армии — всё складывается само собой. Трудно строить планы, когда нет даже намёка на конец войны. Но, как ни странно, именно это отсутствие определённости учит жить сегодняшним днём, замечать мелочи и цепляться за каждый проблеск красоты.
Осень — пора тихого света и долгих теней. Может быть, именно она напомнит нам, что даже после самых долгих бурь приходит время сбора и надежды. Я хочу верить, что однажды, проснувшись, мы будем слушать не тревоги, а музыку рассвета.
Времени на чтение новостей у меня в почти нет, но знаю ,что мир точечно прогревается под новые конфликты, слова потеряли свою силу, мир делят те, за кем стоят крупнейшие армии и передовые технологии.
С приходом очени вспомнилась одна итересная история, еее я напишу по возможности как буду в командировке. Єто история из нормальной жизни, без воин и прочего.
Так же добавлю немного о настроениях людей: Я біл в местах призіва и обучения людей в армию, видел в живую то, что не показівают нигде, реальніе лица, реальная картиа происходящего у нас. Люди не хотят служить, даже если єто будет служба относительно неподалеку от дома, либо не связанная с боевіми дейсвиями, так с подовляющим большинством людей. Любая ограниченная свобода лучше погной несвободы.
Так же добавлю, что стало рамного менше теристов, хоть сезон в городе продолжается, и снова появились курсанты в морской форме на улицах города. Если не знать о тривогах ,обстрілах других городов очень сложно
Хочу как можно скорее вернуться в мир дневников, читать Ваши записи и писать, возмжоно как в фильме «полночь в париже», без боевых дейсвий.

Note translated in assistance with AI.

Good day, dear readers. Please accept my apologies for the long break and my low activity here.

The calendar says autumn has arrived, but in my heart, it still feels like the fortieth of August. Many plans I had for this summer, unfortunately, didn’t come true — mostly due to a lack of time and energy.

Autumn remains my favorite season. Despite the war and ongoing hostilities, I still want to capture beautiful moments through my lens. As before, I avoid photographing destruction — it’s enough to see it with my own eyes to remember, without multiplying the pain.

One of the moments I most wish to make real is to meet the sunrise accompanied by a piano in Odesa. This is only possible if I have the strength and inspiration, but even the thought of it is comforting.

Soon it will be a month since I took on a new position, learning something completely different. During this time, I traveled across all of Ukraine and back, once again seeing a reality far removed from the polished videos on YouTube. The landscapes were plain: deserted villages even far from the front, emptied because their people had left.

About the service, I’ll say briefly: you can’t truly understand it by watching videos, reading articles, or looking at photos. Life on the ground is completely different. The pomp and big words remain in large headquarters, while on the front lines it’s all about simple human relationships, where support and honesty matter most.

I never planned a military career — things just happen as they do. It’s hard to plan a normal life when there isn’t even a hint of the war’s end. Yet, strangely, this uncertainty teaches you to live in the present, to notice the small things, and to hold on to every glimpse of beauty.

Autumn is a time of soft light and long shadows. Perhaps it will remind us that even after the longest storms, a season of gathering and hope arrives. I want to believe that one day, when we wake up, we will hear not alarms but the music of dawn.

I barely have time to read the news, but I know the world is quietly heating up for new conflicts. Words have lost their power, and the world is divided by those backed by the largest armies and the most advanced technologies.

With the arrival of autumn, one interesting story came to mind. I’ll write it when I can, during a business trip. It’s a story from ordinary life — without wars or anything of that kind.

Let me add a little about people’s moods: I’ve been in places where people are drafted and trained for the army, and I’ve seen firsthand what isn’t shown anywhere else — real faces, the real picture of what’s happening. People don’t want to serve, even if it’s near home or not directly tied to combat. The overwhelming majority feels this way. Any limited freedom is still better than complete lack of freedom.

I also noticed there are fewer tourists now, even though the season in the city continues, and once again there are cadets in naval uniforms on the streets. If you didn’t know about the air raid alerts and the shelling of other cities, you could almost believe in ordinary life again.

I want to return to the world of diaries as soon as possible — to read your entries and write my own. Perhaps, like in Midnight in Paris, without war.

📝 Оригинальный текст записи

Приветствую всех читателей. Пользуясь минуткой, хочу поделиться парой своих мыслей в бутылке — и сделать акцент на более позитивных вещах.
Главное, о чём хочу рассказать — это вчерашний поход за супер шаурмой длиной в 48 сантиметров! Это чудо, добрейшее добро. Внутри, кроме сочного куриного мяса — салат айсберг, три вида помидоров: красные, жёлтые, черри, маринованный лук, маслины, оливки, сыр, свежерубленая зелень, болгарский перец и халапеньо. По желанию — немного картофеля по-селянски. Всё это — на основе греческого йогурта с маринованным и свежим огурцом, завёрнуто во вкуснейший лаваш. Разве не чудо? Главное — автор блюда готовит не по граммовкам, а «на глаз», от души. Это и придаёт особое тепло. А стоимость — просто потрясающая! Одним словом, я наконец восполнил желанный пробел в этом виде фастфуда. Важно, то что хозяин и шефповар ,в одном лице раздает нуждающимся добро, кормит их как шаурмой ,так и другими блюдами.
Вторым забавным моментом стала вчерашняя атака моих котов на робот-пылесос. Такого ещё не было! За ними приходится постоянно убирать — особенно шерсть, которая повсюду: на вещах, мебели, полу. Пылесос стал частью рутины. Но не для них. Когда я вернулся домой, был в шоке: они, как воины, пытались остановить его, сбрасывали с полок горшки и книги… но в итоге победили другим способом. Они просто закидали его какашками. Как бы странно это ни звучало — он стоял в коридоре, выключенный, словно от обстрела.на нем и под ними были следы попаданий, словно после боя. Боевые коты.
На моем пути к переменам — я закончил прохождение медкомиссии. Сейчас все наоборот стараются «найти» как можно больше болячек, а мне — нужно было, чтобы ничего не нашли. Посмотрим, был ли я прав, и будет ли удача на моей стороне. Хотя всё же одну проблему вскользь нашли — о ней я даже не знал. Хотелось бы в будущем полноценно обследоваться и подлечить всё, что накопилось за годы службы. Верю, что новое назначение откроет больше возможностей и самореализации. Хочется делать что-то не «для галочки», а видеть живой результат.
Возможно, вы знаете, что на днях в Одессе среди белого дня была атака дронами — прямо рядом с пляжем, где отдыхали люди. Просто поделюсь наблюдением: никто даже не увёл детей. Люди как купались, так и продолжали — радостно аплодируя сбитиям. Про попадания и прилёты смысла говорить нет. Но, помимо всего, из-за шторма к берегу прибило несколько морских мин. И некоторые не просто хотели их потрогать — а утащить с собой. Слава богу, их вес не дал этого сделать.
Вчера пошёл на рынок за маленьким арбузом — и удивился: в магазине цены оказались на четверть ниже, да и выбор шире — от самых маленьких до огромных. На рынке — только гигантские. И не только арбузы: на овощи и даже свежее мясо в магазине сейчас цены ниже. Впервые в жизни вижу такое.
Несмотря ни на что, на море всё ещё есть каяки, сапборды — и мне очень бы хотелось туда попасть, хоть раз.
Эта ночь будет тревожной. Вижу, как много вражеских дронов летит с разных направлений. Это говорит только об одном — завершения пока не видно. Все громкие заявления — пустой ветер. О человеческих жизнях и будущем никто не думает.
Отмечу и другое: политика США против мигрантов пугающе напоминает то, что сейчас происходит у нас с мужчинами — их просто ловят и отправляют в войска. Хотелось бы написать здесь о коррупции, но это внесло бы слишком много негатива. Добавлю лишь, что в законодательной базе уже готовится почва для приёма мигрантов в будущем. Делайте выводы сами.
Очень приятно отвечать на комментарии. Одна из мыслей, которую я прочитал вчера, касалась урожая, который из-за глупости политиков может остаться на полях. У нас похожее — только уже собранные овощи и фрукты, которые никто не покупает по завышенным ценам, просто выбрасывают. Вместо того чтобы раздать или снизить цену. Всё это происходит в стране, где идёт война. Это ярко показывает: единства как не было, так и нет.
Так и живём — между шаурмой и штурмами, между котами и дронами, между выбором арбуза и надеждой на нормальное назначение.
Мир, каким бы странным он ни был, всё ещё полон мест, где можно просто дышать, смеяться и иногда даже быть собой.
Спасибо, что читаете.

Note translated in assistance with AI.

Hello to everyone reading this.
Taking a short moment to toss a few thoughts into a bottle — and this time, I want to focus on something a bit more positive.

The highlight of yesterday? A quest for the legendary super shawarma — 48 centimeters of pure joy. A miracle, really. Juicy chicken, iceberg lettuce, three kinds of tomatoes (red, yellow, cherry), pickled onions, olives and black olives, cheese, freshly chopped herbs, bell pepper and jalapeños. Optionally — some country-style potatoes. All of this layered on a base of Greek yogurt mixed with pickled and fresh cucumbers, then wrapped in delicious lavash. The best part? The chef cooks not by grams but by heart. That’s where the real warmth comes from. And the price? Absolutely fantastic.
Most importantly — the chef, who also owns the place, regularly gives food to those in need. He feeds them the same shawarma, or other meals. That says a lot more than words.

Another unexpected highlight was the epic battle between my cats and the robot vacuum. It’s become routine to clean after them — fur gets everywhere. But apparently, the vacuum was not welcome. I came home to a miniature war zone: flower pots and books knocked off shelves, two determined cats trying to disable the invader. And in the end? They won by… well, pooping on it. I kid you not. It stood in the hallway like a casualty of war, shut down, hit by something unspeakable. Combat cats, victorious.

On my personal path to change — I’ve finally completed my medical checks. These days, people try to find more health issues to avoid conscription, but I needed the opposite — for nothing to be found. We’ll see how that plays out. One minor issue did pop up — one I didn’t even know about. At some point, I’d like to properly examine and fix what’s built up over years of service. I’m hoping a new assignment brings more room for personal growth. I want to do something real, not just "check the box".

You may have heard — just a few days ago in Odesa, there was a drone attack right in broad daylight, close to the beach. People were still swimming. No one even moved the kids away. They just kept cheering when drones were shot down. There's no point in talking about hits anymore. And thanks to the storm, sea mines washed up on the shore. Some people even tried to take them home. Thankfully, they were too heavy.

Later, I went out looking for a small watermelon. What surprised me was that prices in the supermarket were lower than at the market — by a full quarter! And not just watermelons. Even fresh meat and vegetables were cheaper. It’s the first time I’ve seen something like this.

Despite it all, the sea still offers kayaks and paddleboards — and I would love to get out there at least once.

Tonight will be tense. I see many enemy drones coming from different directions. That only means one thing — there’s no end in sight yet. All the big words and press conferences are just wind. Nobody seems to be thinking about lives or the future.

And there’s more. The anti-migrant policy in the U.S. eerily mirrors what’s happening here with Ukrainian men — they’re simply being taken off the streets and sent to war. I’d like to write about corruption, but I won’t — too much negativity. I’ll just say: legal groundwork is already being laid for accepting migrants in the future. You draw your own conclusions.

It feels good to respond to comments. One thought from yesterday really stuck with me — about crops being left to rot because of bad political decisions. We have something similar here. Fruits and vegetables already harvested — thrown away because prices are too high and no one can afford them.
This in a country at war.
It just proves — unity still hasn’t arrived.

📝 Оригинальный текст записи

Добрый день.
Запись о переменах

Дорогие читатели, хочу извиниться, что не всегда комментирую ваши записи. Я стараюсь находить для этого время, а заодно практикуюсь в английском. Даже начал выписывать себе запомнившиеся выражения! У каждого из вас — уникальный стиль, которого не найти ни в одном учебнике. Только здесь, в живом общении, можно впитывать эти крупицы настоящего языка.

Спасибо большое всем, кто откликнулся на мой прошлый пост. Ваши комментарии, поддержка и размышления очень много для меня значат. Я читаю каждое сообщение с вниманием, даже если не всегда отвечаю сразу.
Я принял решение сменить сферу деятельности внутри той системы, в которой нахожусь. Это шаг в неизвестность, и сейчас я просто наблюдаю, как будут разворачиваться события. В этом переходе мне очень помогла медикаментозная терапия — эффект от неё накопительный, и я надеюсь со временем прочувствовать его в полной мере.

О политике и происходящем говорить противно. С момента моих прошлых записей ничего принципиально не изменилось — разве что я стал меньше читать новости. Если война закончится — я об этом узнаю. Всё происходящее сейчас больше похоже на затянувшуюся театральную постановку или шахматную партию.

Один только пример абсурда: страна воюет, армии постоянно чего-то не хватает — она же огромная. И в то же время в городе строится гольф-клуб. Появляются новые велодорожки, платные парковки, разметка, а на побережье вовсю идёт пляжный сезон и туристический поток. Всё это — во время «войны». Я не зря беру это слово в кавычки: может, я чего-то не знаю из истории, но, кажется, в Великобритании во Вторую мировую сковородки собирали на нужды армии.

Цены на продукты первой необходимости давно вышли из-под контроля, несмотря на обещания. Это война «для бедных» и про бедных. Классовость стала почти невыносимо заметной. Коррупция достигла невообразимых масштабов — купить можно всё. Противник сделал так, чтобы люди шли в армию за деньги, добровольно. Наши решили последовать примеру, но люди не хотят. Потому что это не стоит никаких денег.

Мои знакомые волонтёры в Газе показывают, как всё выглядит на самом деле — без цензуры. Голод, нищета, отсутствие законов. И именно волонтёры помогают людям там выжить. И весь мир продолжает молчать. Как он молчал о войне в Украине. У всех свои интересы, и остановка этой войны многим просто невыгодна. Война — это бизнес. Для многих стран это экономический рывок, как это было, например, в США во время Второй мировой. Я не сравниваю, просто привожу факт.

Помимо работы и размышлений, сейчас меня волнует поиск нового дома для кошки моего подчинённого — после стерилизации она перестала ладить с другими котами. Это — мой личный приоритет на ближайшее время. Ещё — найти день и место, чтобы просто побыть у моря, вдали от шума и тревог, и почувствовать, что я всё ещё человек.

Впереди много дел, поездок и новая ответственность. Этот шаг к переменам — это и учёба, и труд, и внутренняя работа над собой. Чтобы не превратиться в того, кем хочет сделать меня система.

В завершение — трек. И моя надежда, что перемены принесут нечто новое.

Note translated in assistance with AI.

Dear readers, I want to apologize for not commenting on your posts lately. I really try to make time for it, and at the same time I’ve been practicing English. I even started writing down some memorable phrases! Each of you has your own unique style — something no textbook can teach. Only through this kind of real connection can those small pieces of real language be absorbed.

Thank you so much to everyone who responded to my last post. Your comments, support, and thoughts mean a lot to me. I read every message carefully, even if I don’t always reply right away.

I’ve decided to change my field of work within the system I’m part of. It’s a step into the unknown, and right now I’m just waiting to see how things unfold. Medication has helped me a lot during this time. Its effect is slow and builds up over time, and I really hope to feel its full impact eventually.

Talking about politics makes me feel sick. Since my last posts, nothing has really changed — except I’ve started reading the news way less. If the war ends, I’ll hear about it. What’s happening now feels more like a long, absurd play — or a never-ending chess game.

Let me give you one absurd example: the country is at war, the army is always short on everything — it's huge, after all — and yet I see a new golf club being built in the city. New bike lanes and paid parking spaces keep popping up, and the beach season just started — tourists are flooding in. All this during “war.” I use quotes for a reason. Maybe I missed some lessons from history, but during WWII in Britain they were collecting frying pans for the army.

Prices for basic needs are out of control, despite all the promises. This war is for the poor — and about the poor. The class divide is painfully obvious now. Corruption is on a massive scale. Everything is for sale — literally. Our enemy made sure their people joined the army for money. Our government decided to copy them — but people don’t want to go. Because it’s not worth it, no matter the money.

Some of my friends volunteer in Gaza — they show what’s really happening, without filters. Hunger, poverty, no laws. Volunteers are the only ones helping people survive there. And the world stays silent — just like it did with Ukraine. Everyone has their own interests. Stopping the war just isn’t profitable for many. War is a machine. It fuels industries. Like it did for the U.S. during WWII. I’m not comparing — just stating the pattern.

Besides work, I’ve also been focused on helping one of my employees find a new home for his cat — since she was sterilized, she can’t live with the others anymore. That’s a priority for me right now. And also — finding a quiet day near the sea, far from all the noise and stress. Just to feel human again.

There’s a lot of work and travel ahead. New responsibilities. This step into the unknown means both learning and hard work — and also inner work. So I don’t become the kind of person the system wants to turn me into.

And finally — a track. And my hope that change will bring something new.

A powerful first-person story of volunteer resistance in Odesa during the first days of the full-scale invasion — where ordinary people became a single living organism, filling sandbags, singing in the rain under air raids, and holding the city together with bare hands and open hearts.
“They covered the city like angels with wings.”

📝 Оригинальный текст записи

Хочу рассказать о событиях начала 2022 года — о проявлении силы, единства и духа. Это то, о чём стоит написать книгу, пока воспоминания ещё живы.
С первых дней полномасштабного вторжения в Одессе появилось удивительное явление — «Песочница». Люди со всего города шли на пляж, чтобы наполнять мешки песком. Песок использовали для укрепления блокпостов, защиты подвалов от осколков. В хаосе первых дней было непонятно, куда идти, что делать? В военкоматах — очереди, разворачивались гуманитарные штабы, помощь шла со всего мира, но не хватало рук, чтобы её разгружать. Волны беженцев накатывались на город, а одесситы в панике покидали его. Никто не знал, что будет завтра.
Я узнал о Песочнице из соцсетей — без точного адреса. В один из дней, когда не было планов по разгрузке гумпомощи, решил поехать. Помню, как небо затянуло, шёл дождь со снегом. Я взял с собой упаковку перчаток, одел лыжную одежду и направился к морю. Тогда подъезды к пляжам ещё были открыты — я заехал на Трассу здоровья. Путь мне указывали люди, одетые примерно так же, как и я — все шли в одном направлении.
На пляже уже работали сотни людей. Кто-то с лопатами наполнял мешки — вручную и с помощью экскаватора. Кто-то завязывал и передавал их по живой цепочке. Это был настоящий живой организм. На обочине стояли женщины, угощавшие всех горячим масала-чаем, кофе, печеньем.
Люди были самые разные: актёры, певцы, учёные, спортсмены, студенты, бизнесмены, родители с детьми. Даже дети помогали завязывать мешки. Кто-то уставал и уходил, но на его место приходили новые. Работы хватало всем.
Машины — грузовики, микроавтобусы, легковые с прицепами — подъезжали одна за другой. Люди развозили мешки по блокпостам, кто на чём мог. Несмотря на погоду — морось, снег — машины загружались доверху. В перерывах пели песни, особенно когда с нами были оперные певцы. Мне запомнился один высокий парень с длинными волосами и мощным голосом одетый в байкерскую кожаную куртку — он заряжал всех вокруг.
После полудня приехала машина с обедом. Признаюсь, давно я так не радовался горячей еде на свежем воздухе. Помню, что еды хватило всем. Работа не останавливалась — всё шло по очереди. Машины продолжали прибывать.
Вы, наверное, подумаете, что всё это организовали военные или городская администрация? Нет.
За всем стояла 22-летняя девушка. С первых дней было два координатора, которые запрашивали информацию у военных частей, у городских структур — где и что нужно. У них были помощники, но основная нагрузка была именно на этих двух женщинах.
Усталости не чувствовалось. Время летело. Это было то самое время, когда вражеские корабли стояли на нашем рейде, артиллерийские орудия били по побережью, а вражеская авиация долетала почти до города. Но работа не прекращалась. Только песни, гимн — иногда — останавливали цепочку.
Навсегда врезался в память момент, когда мы стояли по колено в воде, а над нами — фронтовые бомбардировщики. Сирена, удары — а люди продолжают петь гимн.
Ещё три года назад мне хотелось описывать каждый день, проведённый в Песочнице. Там были новые лица, новые знакомства, улыбки сквозь слёзы, бесконечный поток машин. Потом я попал в военкомат. Мне сказали: ждите. Я ждал — и продолжал делать то, что делал. Потом начались ночные патрули города — об этом, возможно, расскажу когда-то.
История Песочницы для меня всё ещё незавершённая. Как сказал Борис Барский, эти люди укрыли Одессу мешками с песком, словно ангелы — крыльями.
Если вы когда-нибудь видели, как мешки грузят под Bon Jovi — It's My Life, — это происходило именно там.
Кстати, барабанщика в ту команду привёл я. Совершенно случайно. Идея возникла спонтанно — чтобы поднять дух. И, честно говоря, он сделал себе очень хорошую рекламу, для школы барабанщиков.
Позже та самая 22-летняя девушка основала благотворительный фонд. Я звал её Королевой Песочницы. В одиночку — нет, с командой. Но основа, энергия, координация — всё держалось на ней.
Все то единство, взаимовыручка, поддержка ,остались где-то позади, такого подъема национального единства не ожидал враг, по тому и споткнулся, едва успев переступить порог.
Эти события остались в прошлом. В сети — лишь ролики. В памяти — обрывки образов. Но во мне эта история всё ещё живёт.
Оставляю её здесь, в дневнике, как частицу себя.

I want to share a story from early 2022 — a story of strength, unity, and spirit. It’s the kind of story that deserves a book, while the memories are still alive.

In the first days of the full-scale invasion, something remarkable appeared in Odesa — “The Sandbox.” People from all over the city came to the beaches to fill sandbags. These bags were used to reinforce checkpoints and protect basements from shrapnel. In the chaos of those days, no one knew where to go or what to do. Military offices were overwhelmed, humanitarian aid poured in from across the world, but there weren’t enough hands to unload it. Waves of refugees rolled into the city as locals fled in fear. Tomorrow was a mystery.

I heard about the Sandbox on social media — no address, just a call. One day, when I had no plans to help with aid delivery, I decided to try it out. I remember the overcast sky, rain mixed with snow. I grabbed a pack of gloves, dressed in ski gear, and headed toward the sea. Back then, access to the beach was still open — I drove down the Health Trail. People in similar clothes were walking in the same direction, showing me the way.

Hundreds were already working on the beach. Some with shovels, others with excavators, filling sandbags. Some tied them and passed them along a human chain. It felt like a living organism. On the side, women offered hot masala tea, coffee, cookies.

There were all kinds of people: actors, singers, scientists, athletes, students, businesspeople, parents with children. Even kids helped tie the bags. Tired volunteers left, and new ones arrived — there was enough work for everyone.

Trucks, vans, and even cars with trailers came one after another. People delivered the sandbags to checkpoints in whatever vehicles they had. Despite the rain and snow, vehicles were loaded to the top. During short breaks, we sang — especially when opera singers were with us. I remember one tall guy in a leather biker jacket with long hair and a powerful voice — he lifted everyone's spirits.

After noon, a van arrived with lunch. Honestly, I hadn’t been that happy about a hot meal in the open air in a long time. There was enough food for all. The work didn’t stop — everything moved in shifts. The vehicles just kept coming.

You might think this was all organized by the military or the city? No.
It was all led by a 22-year-old girl. From day one, two main coordinators handled requests from military units and local authorities. They had helpers, but the core of the coordination rested on them.

We didn’t feel tired. Time flew. At that time, enemy ships still loomed on the horizon, artillery shelled the coastline, and enemy aircraft approached the city, dropping bombs and missiles. But the work never stopped. Only songs and the national anthem could momentarily pause the human chain.

One moment I’ll never forget — we were standing knee-deep in sand and water when two enemy bombers began striking nearby. The air raid sirens wailed, explosions echoed, and people kept singing the anthem.

Three years ago, I dreamed of writing about every day spent in the Sandbox — new faces, new stories, smiles through tears, and an endless stream of vehicles. Later, I ended up at the draft office. They told me to wait. So I waited — and kept doing what I was doing. Eventually, I joined nighttime city patrols. But that’s another story.

To me, the story of the Sandbox is still unfinished. As Borys Barsky said, “These people covered Odesa with sandbags like angels with wings.”
If you’ve ever seen people load sandbags to the sound of Bon Jovi’s It’s My Life — that was us.

By the way, I brought the guy with the drums. Pure coincidence. The idea came up on the fly — to boost morale. And, honestly, it ended up being great promo for his drum school.

Later, that same 22-year-old girl founded a charitable foundation. I called her the Queen of the Sandbox. She wasn’t alone — there was a team. But she was the heart, the energy, the anchor of it all.

All that unity, mutual aid, and support — it faded somewhere into the past. The enemy never expected such a powerful national awakening. That’s why they stumbled at the gate.

Those days are behind us. Just clips online now. And fragmented memories.
But inside me, this story still lives.
I leave it here — as a part of myself.

I woke up in confusion — was it thunder or artillery?

The words are running dry. Not because there’s nothing to say — but because everything has already been said, inside. This is a note about those who stay behind the scenes. About the ones who keep everything running, yet are rarely seen.

📝 Оригинальный текст записи

Проснулся в недоумении — то ли гром, то ли артиллерия.
В ночной тишине, пронзённой молниями, всё сливается. Поначалу не понять: если и артиллерия, то чья. Сейчас даже гроза заставляет задуматься.
Хочу оставить несколько строк — не о себе. О тех, чью работу редко видят. Кому не поют дифирамбы. Кто просто делает то, что должен, день за днём.
Пока кто-то на передовой, кто-то в дозоре или в коротком отдыхе — повара без выходных продолжают кормить сотни людей. Всегда. Их труд невиден, но он держит армию. В мирной жизни их бы называли командой, и за это платили бы достойно. Здесь сравнивать бессмысленно.
Служба логистики — это водители, которые возят грузы туда, куда иногда страшно ехать. Особенно опасно — топливо. Канистры, что могут вспыхнуть от одной искры. Едешь и слушаешь не музыку, а двигатель, думаешь не о дороге, а о том, чтобы доехать.
Про медиков можно говорить бесконечно. На каждом этапе эвакуации они вытаскивают людей из лап смерти. Иногда спасают жизнь, иногда — конечности, иногда — просто надежду.
Оперативные дежурные – которые контролирую обстановку. Радиосвязь. Разведка. Координация. Они не спят. Никогда.
Административные службы — те, кто сутками документирует всё: приказы, распоряжения, бумажки без числа. Это может казаться ненужным, пока не становится вопросом выживания.
Мне бы хотелось продолжить… но внутри тишина говорит: «Стоп».
Каждый организм этой машины — как винтик. И винтики эти живые. Они держат всё это не потому что, а вопреки.
С каждым днём радуешься тому, что он завершился. И с каждым — чувствуешь: мы приближаемся к какому-то финалу.
Каким бы он ни был.

Note translated in assistance with AI.

In the silence of the night, pierced by lightning, everything blurs together. At first, you can't tell — and if it is artillery, then whose? These days, even a storm makes you pause and wonder.

I want to leave a few lines — not about myself. About those whose work we rarely see. Those who get no praise or spotlight. Who simply do what needs to be done, day after day.

While someone is on the front line, or in a watch post, or briefly resting — the cooks, without weekends, keep feeding hundreds of people. Always. Their labor is invisible, but it holds the army together. In peacetime, we’d call them a team, and they'd be paid accordingly. Here, comparisons are pointless.

Logistics — drivers who carry supplies to places you don’t always want to go. Fuel runs are the most dangerous. A single spark could ignite the canisters behind you. You drive, not listening to music, but to the engine — thinking not of the road, but just about making it.

Medics — their stories are endless. At every stage of evacuation, they pull people back from death. Sometimes they save a life, sometimes a limb, sometimes just a shred of hope.

The operational duty officers — monitoring the situation, maintaining radio links, intel, coordination. They don’t sleep. Ever.

Administrative staff — those endlessly printing and recording every order, every detail, every bit of bureaucracy. It might seem useless until it becomes vital for survival.

I’d like to go on… but the silence inside says: “Stop.”

Each part of this machine is alive. A gear, a nerve, a breath.
And they keep it running not because of something — but despite everything.

Maybe history won't name them. But without them, there would be no one left to write history at all.

With each day, you’re simply glad it ended.
And with each, you feel: we are moving toward some kind of ending.
Whatever it may be.

📝 Оригинальный текст записи

Пользуясь возможностью, запишу ещё одно воспоминание:
В школьные годы, когда ещё не было глобального интернета, а мессенджерами служили такие программы, как ICQ и QIP, установленные на компьютере, они были для меня настоящим окном в мир. Мобильный интернет был дорогим, поэтому вне дома мы общались по обычным SMS.
Уже не помню, в каком именно году, моя одноклассница попала в больницу — по-моему, с переломом руки. Мы часто переписывались, но в больнице не было интернета, и мне захотелось её как-то поддержать. Помню точно: это был май, и она любила ландыши. Мне пришло в голову найти эти цветы и принести ей в больницу. Сезон цветения ландышей — апрель, максимум начало мая, до наступления жары.
После уроков я отправился на поиски. Сначала поехал в центр, где уличные торговцы часто продают цветы, но безуспешно. Потом — на центральный рынок, к цветочным рядам, и снова неудача. Все говорили, что сезон прошёл. Я не верил — отправился пешком по частному сектору в надежде найти хоть один куст перед чьим-то домом. Ничего.
С пустыми руками идти не хотелось, время поджимало — заканчивались часы посещения, и последний транспорт должен был вот-вот уйти. Я решил идти пешком через старый район города, наудачу. И — получилось! В одном из круглосуточных цветочных магазинов, в паре километров от больницы, я нашёл последний букетик свежих ландышей. Одноклассница была поражена моим поздним визитом — и, тем более, ландышами. Сам поход за цветами стал большим приключением, чем сам визит.
В выпускном классе у нас была поездка в Киев. Для меня это не был новый город — я часто бывал там у сестры, но поездка стала возможностью сменить обстановку. Однажды вечером я поговорил с одноклассником о той самой подруге. Я искренне посоветовал ему не упустить шанс начать с ней отношения. Возможно, этот разговор стал одним из шагов к созданию их будущей семьи и рождению ребёнка.
После школы мои связи почти со всеми одноклассниками оборвались — кроме одной близкой подруги. Более того, война только усилила наше общение. Её семье повезло вовремя уехать, оставив здесь родителей, которых я время от времени навещал, помогал с продуктами. Её отец, к сожалению, не может свободно перемещаться по понятным причинам.
Я также помню наш школьный караул у памятника Неизвестному матросу в Одессе — в память о погибших во Второй мировой. Тогда мы все громко говорили о готовности повторить подвиг предков, но на деле никто из моих знакомых не присоединился к борьбе.
Возможно, во мне говорит разочарование — и, отчасти, зависть. Моя свобода теперь полностью утрачена.

Возможно, я не герой и не спаситель, но я до сих пор умею ценить память, моменты тепла, и простые поступки, которые что-то значили. Даже если их никто не заметил — я их помню. А у вас были такие простые поступки, которые остались в памяти больше, чем события?
Или вы когда-нибудь шли на принцип ради глупой, но доброй идеи?

Сегодня пасмурно, дождь, вражеская разведка в почти не летает, но артиллерия постоянно напоминает о присутствии врага, к тому же после обеда запустили ударные дроны.
Если подводить итог, мне кажется, что большинство громких заявлений в СМИ и публичных сферах — просто игра на публику. Стремление показать, кто «круче», как в школе. Реальные действия придут тихо, без анонсов, в нужный момент.
Хочется закончить песней из прекрасного мультфильма «Мавка». Театральная постановка вызывала слёзы — это трагическая, но очень красивая история:

Note translated in assistance with AI
I want to write down another memory:

Back in my school years, when there was no global internet yet, messengers like ICQ and QIP installed on the computer were my real window to the world. Mobile internet was expensive, so outside the house we communicated mostly through simple SMS.

I don’t remember exactly which year it was, but one of my classmates ended up in the hospital — I think she had a broken arm. We chatted a lot online, but there was no internet in the hospital, and I wanted to support her somehow. I clearly remember: it was May, and she loved lilies of the valley. I got it into my head to find some and bring them to her. Their blooming season is April, maybe early May — before the summer heat kicks in.

After classes, I went looking for them. First, I went downtown where street vendors usually sell flowers — no luck. Then to the central market, where there’s a flower section — again, nothing. Everyone told me the season was over. I didn’t believe it. I wandered through some private neighborhoods hoping to spot some growing in front yards. Still nothing.

I didn’t want to come empty-handed, but time was running out — hospital visiting hours were ending, and the last bus home was about to leave. I set off on foot through the old part of the city, hoping for the best. And it worked. In a 24-hour flower shop just a couple of kilometers from the hospital, I found a small, fresh bouquet of lilies of the valley. My classmate was totally surprised by the late visit — and even more so by the flowers. The search turned out to be a bigger adventure than the visit itself.

In our final year, we had a class trip to Kyiv. It wasn’t a new city for me — I spent a lot of time there with my sister — but it was a good chance to change scenery. One evening, I talked with a classmate about that same girl. I sincerely encouraged him not to miss his chance and to try starting a relationship with her. Maybe that conversation helped plant the seeds of what became a future family and the birth of a child.

After graduation, I lost contact with almost everyone — except one close friend. In fact, the war only brought us closer. Her family managed to leave in time, but they left her parents behind. I occasionally visited them to bring groceries. Her father, sadly, can’t move around freely for obvious reasons.

I also remember our school’s guard duty at the Monument to the Unknown Sailor in Odesa — a tribute to those who died in World War II. Back then, we all spoke loudly about being ready to repeat the heroism of our ancestors. But in reality, I don’t know anyone from our class who actually joined the fight.

Maybe it’s disappointment speaking in me — and perhaps a bit of envy. My freedom is now completely lost.

Maybe I’m not a hero or a savior, but I still know how to cherish memory, moments of warmth, and small actions that truly meant something. Even if no one noticed them — I remember.
Have you ever done something simple, but meaningful, that stayed in your memory longer than major events?
Have you ever stood your ground for a silly but kind idea?

Today is overcast, rainy. Enemy drones are flying less, but artillery keeps reminding us of their presence. And after lunch, they launched attack drones again.

If I had to sum it up, I’d say most of the loud statements in media and public discourse are just for show — like trying to prove who’s cooler in school. Real actions will come quietly, with no announcement, exactly when needed.

I want to end with a song from the beautiful animated film Mavka. The stage play brought tears — it’s a tragic, yet beautifully told story:

📝 Оригинальный текст записи

Наступило временное затишье. Во мне есть уверенность, что несколько дней сирены не будут кричать о приближении угрозы. Можно немного выдохнуть, перевести дух.

За последние дни я узнал много неприятного об отношении моего командира к моей отправке. В этом нет ничего обо мне — только его интересы. В армии стирается личность, исчезает всё человеческое — остаются лишь должности и звания. А я стремился к другому, как и многие три года назад, кто добровольно вступал в силы обороны — хотелось перемен.
Теперь, спустя все эти годы, я точно знаю: никаких перемен не будет.
Мне трудно назвать это разочарованием — это нечто большее. Я знаю, почему нахожусь здесь, но не вижу цели. Если бы мой тыл был прикрыт, если бы я знал, что человеческая жизнь действительно ценится, а не используется для затягивания времени ради чьей-то выгоды...
Прекратить смерть возможно. Уже был второй сигнал к этому. Но нужно говорить. Прямо, открыто, честно.
Как я не увидел честного отношения к себе, так же я не вижу его ни в одном из тех, кто сегодня называет себя политиком.

Вечером я просто ходил. Кругами. Без музыки. В тишине. В том самом состоянии, когда не хочется находиться на одном месте.
Зацвели каштаны — символ Одессы, символ моего родного города. Их запах мысленно возвращал меня туда. Я жадно вдыхал его, как и запах дождя на мокром асфальте.
Внутри кричала тишина.
Очень хочется ускорить время, чтобы этот месяц пролетел как можно скорее. Найти бы кнопку — и перемотать всё вперёд…

P.S. Иногда самая сильная тишина — это не пустота, а ожидание. Ожидание хотя бы одного человеческого слова. Или взгляда, в котором ты не обязан объяснять, почему устал.

Note translated in assistance with AI.

A temporary silence has come. I feel confident that for a few days, the sirens will stay quiet, no alerts about incoming threats. It feels possible to breathe again, even if briefly.

Over the past few days, I’ve learned a lot of unpleasant things about how my commander sees my deployment. It had nothing to do with me — only with his own interests. In the army, the person disappears. All that remains is the position and the rank.
But I was hoping for something else — like many others three years ago who volunteered for the defense forces. We wanted change.
And now, after all this time, I know for certain: no change is coming.
It’s hard to call it disappointment — it’s something deeper.
I know the reason I’m still here, but I no longer see a purpose. If only I felt my back was covered. If I knew that human life was valued — and not just used to buy more time for someone’s personal gain...

The end of death is possible. This was already the second signal. But someone has to speak — directly, openly, honestly.
I didn’t see that honesty in how I’ve been treated. And I don’t see it in a single person who calls themselves a politician.

In the evening, I just walked. In circles. No music, just silence. That state when staying in one place becomes unbearable.
The chestnut trees have bloomed — the symbol of Odesa, my hometown. Their scent pulled me back there in memory. I breathed it in greedily, just like the scent of rain on the wet streets.
Inside me — screaming silence.
I wish I could fast-forward time. Just skip this month, just press some button and move ahead...

P.S. Sometimes, the strongest silence is not emptiness, but waiting. Waiting for just one human word. Or a glance that doesn’t require you to explain why you’re so tired.

📝 Оригинальный текст записи

Вчерашнее утро началось с неожиданной встречи — она и стала основным сюжетом этого дня.

Утро было свежим и ветреным. Я спешил к привычной точке, где обычно беру кофе и встречаюсь с городом в момент его пробуждения. В наушниках тихо искал трек, подходящий для начала дня, когда вдруг меня окликнули. Интуитивно почувствовал это — за последние месяцы я стал избегать подобных обращений от незнакомцев: сам едва держусь, и любое общение, начинающееся с просьбы, как правило, забирает последние силы.

Парень в военной форме. Первое, что мелькнуло в голове — ТЦК, впервые за три года. Но это был не военком. Простой старший сержант, немного полноватый, с усталым лицом. Его форма — чистая, но давно поношенная. По шевронам я сразу понял, из какой он бригады. Попросил сигарету. Узнав во мне «своего», заговорил о возможном переводе. Сказал, что его вывели «поза штат» — а это значит, что ты вроде бы в армии, но зарплаты нет, прав почти никаких, и путь в будущее закрыт. Таких, как он, я встречал немало.

Я угостил его, но помочь с переводом не могу — сам нахожусь в подвешенном состоянии. Его слова: «Узнал тебя по глазам. Пустые с самого утра». Похоже, это уже один из наших негласных знаков отличия.

Такие встречи выжигают. Смена была долгой, трудной, почти вымученной.
И всё сильнее ощущается пропасть: между мной и теми, кто живёт обычной жизнью — здесь, или за границей. Между мной и теми, кто остаётся в армии добровольно, делает карьеру, превращает это в систему. Для кого-то — это заработок, способ двигаться вверх. Для меня — это рабство. Без цели.

У меня были мечты: семья, дом для родителей, помочь с машиной… Всё это могло бы стать реальностью — если бы не эти три года. Моё главное достижение за всё это время — остаться в живых. Не физически, а по-настоящему.
Время — самый ценный ресурс. Его нельзя накопить или вернуть. И я отдал своё добровольно. И почти никого не волнует, какой ценой.

Из истории не могу забыть один факт: Украина продавала Пакистану более 300 танков. А Индия, в свою очередь, закупала технику у тех, кого вы и так знаете. Это не случайность. Всё, что начинается сейчас — тоже не случайно.

Новости пролистываю бегло. Если в них нет ничего о мире — не трачу время. Развязки пока не чувствую. Лишь всё больший разрыв — между людьми, между смыслами. Нам показывают договоры, обсуждают бумаги, но ни в одном из текстов нет слова о прекращении войны. И только шум — громкий, на фоне тишины.

Этот вихрь: вражеские удары, политический абсурд и ожидание перемен — всё это снова привело меня к старой, доброй песне. О сумасшедшем мире.

Я не знаю, сколько ещё выдержит моё внутреннее "я", но я всё ещё здесь. В каждом ветре, что касается лица, в каждом взгляде с пустыми глазами я вижу тех, кто тоже остался.
Значит, и я проснусь. Когда-нибудь — по-настоящему.

Note translated in assistance with AI.
Yesterday morning began with an unexpected encounter — it became the central storyline of the day.

The air was crisp and windy. I hurried to my usual spot, where I pick up coffee and watch the city come alive with me. With my headphones on, I was searching for the right track to start the day, when someone called out to me. I felt it instantly — lately, I’ve been avoiding strangers, especially when conversations begin with a request. I don’t have much left to give.

A guy in uniform. My first thought — it’s the military office, after three years, finally. But no. Just a regular staff sergeant — heavyset, tired eyes. His uniform was washed, clean, but well-worn. From his patches, I knew exactly what brigade he was from. He asked for a couple of cigarettes. Then, recognizing me as a fellow soldier, he started talking about trying to get transferred. He’d been marked “off staff” — which means you’re still technically in the army, but with no salary and no real rights. I’ve met many stuck in that limbo.

Of course I shared what I had, but I couldn’t help him with the transfer — I myself am between heaven and earth, literally and figuratively.
He said he recognized me by my eyes. "Empty, even in the morning," he noted. That’s something many of us carry now — a silent marker of what we've seen.

Encounters like that drain you. That shift was long, tense, and heavy.

And the gap keeps growing — between me and those living a “normal” life, whether here or abroad. Between me and those who stay in the army by choice, building careers, earning money. For some, it’s a system. For me — it’s captivity. A life without direction.

I had dreams: a family, a home for my parents, replacing their car… All of that might have been possible — if not for these past three years.
My biggest achievement? Staying alive. Truly alive.
Time is the most valuable thing — and it can’t be earned back. I gave mine willingly. And no one seems to care.

One fact from history still sticks with me: Ukraine once sold over 300 tanks to Pakistan. India, in turn, bought scrap metal from — well, you know who. That wasn't random. Neither is what’s unfolding now.

I skim the news these days. If there’s no mention of peace, I don’t even bother. I don’t sense any resolution. Just a deepening divide.
They talk about deals, agreements — but none of them mention ending the war. All noise, and no substance.

It all led me back to that old, familiar song — Mad World.

I don’t know how much more my inner self can carry — but I’m still here. I see it in the wind brushing my face, in the eyes of others who carry the same weight.
And even if the world feels cracked and worn, the morning still comes. The city still wakes — slowly, through the cold, through the wind.

So maybe, someday — I will too.