Записки в бутылке (Messages in a Bottle)

📝 Оригинальный текст записи

Приветствую тех, кто всё ещё помнит меня.
Выдалась минутка снова что-то написать.
Я всё ещё хочу рассказать историю, связанную с атоллом Бикини, но, наверное, позже. Сейчас внутри совсем другое состояние. И хочется оставить здесь не события, а ощущения. Что-то живое. Что-то человеческое. Во мне жиыут мгновенные истории момееетов, сидя у моря вместе с ежиками, прогулка по городу сквозь уличных музыкантов, вид на море из маленького кафе, но оставлю это:

Не так давно я снова вернулся из другой реальности.
Я вернулси из Евроы. Из мира, где люди живут обычную жизнь. Планируют отпуска. Покупают билеты. Спорят о мелочах. Думают, какой ресторан выбрать вечером. Радуются выходным. Устают от работы, а потом отдыхают от неё.
И, наверное, именно этого мне сейчас хочется больше всего. Не денег. Не славы. Не каких-то великих вещей - ф обычной жизни, простых человеческих забот,тех мелочей, которые почему-то стали роскошью. Несколько дней назад я встретился со своим старым знакомым. В 2022 году мы вместе таскали мешки с песком, разгружали гуманитарные фуры, помогали волонтёрским штабам и почти не спали сутками. Тогда казалось, что все мы существуем внутри одной общей боли и одного общего движения вперёд. Пишем истотию, приближаем, живем чем-то общим.

Мы не виделись больше двух лет.
Он старше меня, творческий человек. Со временем наша связь просто растворилась где-то в жизни. Но недавно он снова написал мне.
Я отправил ему несколько своих интервью и видео — хотя бы чтобы объяснить, чем я живу сейчас. В ответ он прислал свои. Я смотрел их поздно вечером. Большой круизный лайнер. Тёплый свет палуб. Океан. Бокалы вина. Улыбающиеся люди. Португалия. Испания. Италия, Пальма де Майорка, . Видео с узких улиц, фотографии завтраков у моря, случайные счастливые кадры жизни, в которой человек просто живёт.
И пока мы разговаривали, я в молчал и слушал.
Он рассказывал про путешествие так легко, будто это что-то совершенно естественное. И это правильно. Люди ведь и должны жить именно так. Платить деньги за отдых. Смотреть на море. Не думать каждую секунду о плохом.
И я поймал себя на очень честном чувстве.
Зависти.
Не злой. Не чёрной.
Скорее тихой человеческой зависти к возможности жить нормально.
Потому что я тоже был в красивых странах за эти годы.
Только на моих фотографиях почти нет меня.
Есть море. Есть красивые улицы. Есть окна гостиниц, аэропорты, вечерние города, редкие чашки кофе где-то между дорогой и очередной задачей.
Но меня там почти нет.
Потому что я был там совсем не за этим. Не ради отдыха. Не ради воспоминаний. А как будто мимоходом, пытаясь урвать хотя бы несколько часов ощущения нормальной жизни перед возвращением обратно.
И в какой-то момент мне захотелось рассказать ему, что произошло со мной хотя бы за последние полгода.
Насколько изменилась моя жизнь. Насколько изменился я сам. Но я вдруг понял, что не смогу собрать всё это в связный рассказ. Слишком многое внутри уже не переводится в обычные слова.
И дело даже не в том, что человек напротив плохой. Нет. Я искренне рад, что у него есть эта жизнь. Что он может улыбаться на фотографиях и помнить поездки, а не бесконечные тревоги и телефонные звонки.
Просто мы уже живём в разных реальностях.
Наверное, сейчас мне больше всего не хватает не помощи и не советов.
А простого человеческого интереса ко мне самому:
К моим мыслям, страхам, сомнениям, тому, как я на самом деле держусь.
Особенно — к страху неопределённости будущего.
Хотя я сам постоянно повторяю одну и ту же фразу: опыт находится там, где страшно. И продолжаю идти дальше.
Иногда ощущая себя тем самым пингвином из мемов — нелепым, уставшим, но всё равно идущим куда-то вперёд.
Самое странное, что людей, желающих что-то рассказать именно мне, становится всё больше.
Выпить вместе. Поделиться переживаниями. Выговориться.
Потому что я умею слушать.
Наверное, слишком хорошо.
И от этого иногда становится тяжело дышать.
Сегодня утром я снова проснулся от телефонного звонка.
Очередная просьба «спасти» человека, которого поймали и пытаются заставили пойти в армию.
Потом ещё звонки.
Сообщения. Чужие страхи. Чужие проблемы. Чужая боль. Болезни.

И в какой-то момент я понял, что перед тем, как сесть писать этот текст, я больше полутора часов пытался объяснить человеку, как ему действовать дальше, куда обращаться и что вообще делать.
А своих разговоров у меня почти не осталось.
С каждым месяцем мне всё тяжелее открывать кому-то собственный сундук с мыслями и переживаниями.
Всё чаще я остаюсь один.
Всё реже звоню кому-то просто так.
Наверное, потому что рядом почти не осталось человека, которому можно позвонить ночью и просто помолчать рядом. Без объяснений. Без необходимости снова быть сильным.
Мне тоже хочется однажды стать человеком, которому есть что рассказать не только о тревогах, усталости и внутреннем выгорании.
Я умею говорить красиво. Умею держать лицо. Делал это в интервью, продолжаю делать каждый день.
Но это только внешняя часть меня.
А внутри остаётся искренность, которую сейчас просто некуда положить.
И, наверное, даже здесь я не готов до конца превратить её в электронные ряды слов.
В последнее время мне всё чаще не хватает самых простых вещей.
Тишины.
Нескольких минут без звонков.
Свечей вечером.
И моих котов, которые почему-то понимают больше многих людей.
Они молча садятся рядом, смотрят на меня своими глазами и просто остаются рядом.
И иногда мне кажется, что сейчас это и есть самая настоящая форма поддержки.
Потому что всё чаще хочется просто сидеть в тишине.
Смотреть на огонь свечи.
Гладить котов.
И хотя бы несколько минут ничего никому не объяснять
И, может быть, сейчас мне действительно нужно не так много.
Просто немного тишины.
Немного тепла.
И, может быть, когда-нибудь,
на моих фотографиях снова появлюсь я сам.
И кого-то рядом,
рядом с кем не нужно ничего объяснять.

Note translated in assistance with AI GPT

Greetings to those who still remember me.
I found a moment to write again.

I still want to tell a story connected to Bikini Atoll, but maybe later. Right now, there is a completely different state inside me. And I want to leave here not events, but sensations. Something alive. Something human.

Inside me live instant stories of moments — sitting by the sea with hedgehogs, walking through the city among street musicians, a view of the ocean from a small café… but I will leave all that for another time.

Not long ago, I returned again from another reality.
I returned from Europe. From a world where people live ordinary lives. Plan vacations. Buy tickets. Argue about small things. Think about which restaurant to choose in the evening. Enjoy weekends. Get tired from work, and then rest from it.

And maybe this is exactly what I want most right now. Not money. Not fame. Not anything “great” — but an ordinary life, simple human concerns, those small things that somehow became a luxury.

A few days ago I met an old acquaintance. In 2022 we were carrying sandbags together, unloading humanitarian trucks, helping volunteer centers, and barely sleeping for days. Back then it felt like we all existed inside one shared pain and one shared movement forward. Writing history, getting closer, living something collective.

We hadn’t seen each other for more than two years.
He is older than me, a creative person. Over time our connection simply dissolved somewhere in life. But recently he wrote to me again.

I sent him some of my interviews and videos — at least to explain what my life looks like now. In return, he sent me his.

I watched them late in the evening.
A large cruise ship. Warm deck lights. Ocean. Glasses of wine. Smiling people. Portugal. Spain. Italy. Palma de Mallorca. Videos from narrow streets, photos of breakfasts by the sea, random happy fragments of a life where a person is simply living.

And while we were talking, I was silent and listening.

He spoke about travel so easily, as if it was something completely natural. And it is right. People are supposed to live like that. Pay for vacations. Look at the sea. Not think every second about something bad.

And I caught myself in a very honest feeling.
Envy. Not angry. Not dark. More like a quiet human envy of the possibility of living normally.

Because I have also been in beautiful countries in these years.
But in my photos, there is almost no me.

There is the sea. Beautiful streets. Hotel windows, airports, evening cities, rare cups of coffee somewhere between one road and the next task.

But I am almost not there. Because I was not there for that. Not for rest. Not for memories. But as if passing through, trying to steal a few hours of normal life before going back again.

At some point I wanted to tell him what has happened to me at least over the last six months. How much my life has changed. How much I have changed myself.

But I suddenly realized I could not put it into a coherent story. Too much inside is no longer translatable into ordinary words. And it is not even that the person in front of me is bad. No. I am sincerely glad he has that life. That he can smile in photos and remember trips, not endless alarms and phone calls.

We just live in different realities now. Probably what I lack most right now is not help or advice.
But simple human interest in me as a person:
my thoughts, fears, doubts, how I am actually holding on.

Especially the fear of uncertainty about the future.
Although I keep repeating the same phrase: experience is found where it is scary. And I keep going.
Sometimes I feel like that penguin from memes — awkward, tired, but still walking somewhere forward.
The strange thing is that more and more people want to talk to me.
To drink together. To share their worries. To unload themselves.

Because I know how to listen.
Probably too well.
And sometimes it becomes hard to breathe because of it.
This morning I woke up again to a phone call.
Another request to “save” a person who was caught and being forced into the army.
Then more calls. Messages. Other people’s fears. Other people’s problems. Other people’s pain. Illnesses.
And at some point I realized that before sitting down to write this text, I had already spent more than an hour and a half explaining to someone what to do next, where to go, and how to act.
And I have almost no conversations of my own left.
With each month it becomes harder to open my own chest of thoughts and feelings to someone.
More and more often I remain alone.
Less and less I call someone just like that.

Probably because there is almost no one left nearby I can call at night and just stay silent with. Without explanations. Without the need to be strong again.

I also want, one day, to become a person who has something to talk about beyond anxiety, exhaustion, and burnout.

I can speak beautifully. I can keep my face steady. I did it in interviews, I still do it every day.
But that is only the outer part of me.
Inside remains honesty that currently has nowhere to be placed.
And maybe even here I am not ready to fully turn it into electronic lines of words.
Lately I miss the simplest things more and more.

Silence.
A few minutes without calls.
Candles in the evening.
And my cats, who somehow understand more than many people.

They sit next to me quietly, look at me, and just stay.
And sometimes it feels like this is the most real form of support.
Because more and more often I just want to sit in silence.
Watch a candle flame.
Pet the cats.
And for a few minutes not explain anything to anyone.
And maybe I really do not need much right now.

Just a little silence.
A little warmth.
And maybe, someday,
I will appear in my own photos again.
And someone next to me,
next to whom nothing needs to be explained.

📝 Оригинальный текст записи

Несколько слов о том, что сейчас.
Спустя четыре года.
Чувствую себя не ок.
Без громких формулировок — просто не ок.
Это то состояние, когда больше всего хочется тёплых объятий в тишине. Без разговоров. Без объяснений. Просто чтобы рядом.
После очередного дня заехал выпить кофе. Поговорить. Или помолчать. Иногда даже самые сильные ломаются — не на людях, а внутри.
Моя парикмахер снова выезжает с детьми. Снова начинать с нуля.
Я уже не спрашиваю «когда вернётесь».
Каждый, с кем говорю в последнее время, понимает без слов.
Как будто у всех внутри одинаковый надлом.
В квартале от меня сегодня забрасывали камнями машину «людоловов». Тех, кто охотится на обычных людей, силой затаскивая в машину, 5 на 1го, а порой и 10 на одного, и так набирают «армию».
Похоже, в эту игру действительно могут играть двое.
И от этого не легче.
Об этом нигде не скажут.
Что в Николаеве из крана всё так же не идёт нормальная вода.
Что из-за отключений света иногда нет даже этого.
Что в Херсоне продолжают просто выживать.
И о других местах, о которых почти не говорят.
Давление со всех сторон стало таким плотным, что иногда ловишь себя на мысли:
даже если свобода формально есть — сил воспользоваться ею уже нет.
Время не вернуть.
И то, что прожито в этом режиме, уже не вычеркнуть.
Здесь я хотел написать о другом.
Оставлю пока только спойлер — это касается «бикини».
Четыре года назад я думал, что всё закончится быстро.
Сейчас у меня больше нет ожиданий.
Ради чьих-то интересов.
Ради громких слов.
Это продолжается.
И в большом городе становится всё тише.
А мне — ещё тише
И однажды кто-то скажет: “Так было всегда”.
И усталость становится новой формой выживания.

Note translated in assistance with AI.

Four Years Later

A few words about what is now.
Four years later.

I don’t feel okay.
Without loud wording — just not okay.

It’s that state when what you want most is warm hugs in silence. No conversations. No explanations. Just someone there.

After another long day, I stopped for coffee. To talk. Or to sit quietly. Sometimes even the strongest break — not in public, but inside.

My hairdresser is leaving again with her children. Starting from zero, again.
I no longer ask, “When will you come back?”

Everyone I’ve spoken to lately understands without words.
As if we all carry the same fracture inside.

A block away from me today, people were throwing stones at the van of the so-called “manhunters.”
Those who hunt ordinary men, forcing them into vehicles — five against one, sometimes ten against one — recruiting an “army” this way.

It seems that in this game, there really are two sides that can play.
And that doesn’t make it any lighter.

No one will speak about this openly.

That in Mykolaiv, normal water still doesn’t run from the taps.
That because of power outages, sometimes there isn’t even that.
That in Kherson, people continue simply to survive.
And about other places that are barely mentioned.

The pressure from all sides has become so dense that sometimes I catch myself thinking:
even if freedom formally exists — there is no strength left to use it.

Time cannot be returned.
And what has been lived in this mode cannot be erased.

Here, I wanted to write about something else.
For now, I will leave only a spoiler — it concerns “bikini.”

Four years ago, I thought it would all end quickly.
Now I no longer have expectations.

For someone’s interests.
For loud words.
It continues.

And in a big city, it keeps getting quieter.
And inside me — even quieter.

And one day, someone will say: “It was always like this.”
And fatigue will become a new form of survival.

📝 Оригинальный текст записи

В тот вечер мороз опустился до −10. Выпало много снега, а проблемы с энергетикой всё так же тяжело и безысходно висели над городом.
Во время воздушных тревог вызвать такси почти невозможно: большинство водителей приезжие, они работают по навигатору, а во время тревоги он просто не работает.
Я давно не видел, как люди останавливают машины, «голосуя рукой», как раньше - ещё в детстве. Сейчас, когда кто-то так делает, я почти всегда понимаю: что-то случилось. Или человеку очень срочно.
И я стараюсь остановиться.
Так было и в тот вечер.
В свете встречных фар - без уличных фонарей и светофоров - я увидел девушку на остановке. Она ловила машину рукой.
Время было не самым поздним: вечерний час пик почти закончился, а из-за гололёда дороги были непривычно свободны. Я остановился, открыл окно - но она сразу села в машину. Это удивило: она даже не спросила, по пути ли нам.
Так совпало, что я ехал именно в её сторону.
Только когда она села, я заметил: осенние сапоги, очень кроткая юбка, одежда совсем не для зимы.
Так одеваются не потому, что не думают.
Дороги никто не спешил расчищать, поэтому я ехал очень осторожно - боялся не столько машин, сколько внезапно появляющихся пешеходов, которые то и дело перебегали дорогу в темноте. Всё это - под тихую инструментальную музыку, как будто кто-то специально поставил фон для разговора, который ещё не начался.
Девушка быстро разговорилась. Она была взволнована: опаздывала на встречу, такси не приехало, она просто замёрзла, стоя на остановке и ожидая неизвестно чего. Тепло в машине быстро согрело её - и за пять минут я услышал огромный поток жизни: откуда она, где живёт, что у неё происходит и чего она на самом деле хочет.
Я верю, что такие встречи не случайны.
Иногда именно они дают начало движению - не внешнему, а внутреннему. Когда что-то внутри наконец сдвигается с места.
В тот момент я и сам был не в лучшей форме.
Я был в состоянии, когда слова даются тяжело, а мысли слишком громкие. Когда внутри холоднее, чем снаружи, и ты уже не очень понимаешь, зачем продолжаешь держаться ровно. Я почти не говорил о себе, мне не хотелось, да и нужды небыло.
Я слушал. А потом начал задавать ей самые простые вопросы - не поучая и не убеждая, а будто вслух думая вместе с ней:
- почему ты ищешь опору в ком-то, заранее делая себя зависимой?
- зачем тебе одобрение со стороны, если решение уже принято?
- если есть страх - значит, там, куда ты хочешь, есть опыт. Почему бы не попробовать?
- если есть цель, зачем сейчас думать о сложностях, до которых ещё далеко? Главное - начать. Дальше будет видно.
Ехать пришлось больше сорока минут - сквозь темноту, лёд, дымящиеся канализационные люки.
Она рассказывала, что хочет выехать с ребёнком за границу. Даже имея здесь неплохую работу, она понимает: можно дать больше - и себе, и ребёнку. В хорошем возрасте начать новую жизнь. Перестать сидеть в квартирах и подвалах без света и тепла. Нормально спать. И, в конце концов, почувствовать, что значит - когда уважают то, что ты человек.
Она преподаватель в частной школе. Я знаю один очень удачный пример - близкий мне человек уже больше трёх лет живёт в Эстонии с ребёнком, начав там практически с нуля и имея сегодня больше, чем за всю жизнь здесь.
Мне просто хотелось поддержать эту девушку / женщину.
Через полчаса мне казалось, будто мы знакомы давно: столько она успела рассказать о себе. Но сути это не меняло. Я продолжал задавать простые вопросы, иногда просто молчал и слушал, не ставя перед собой никакой цели.
Ближе к месту назначения она сказала, куда едет, и что ребёнок остался с соседями - в том самом одесском доме, где соседи как родные. Где могут прийти без приглашения на обед или ужин, принести еды, поддержать.
Она ехала вечером заработать немного денег, чтобы всё-таки воплотить своё стремление в реальность. Начать жизнь заново.
Я мог лишь поддержать её.
В ответ она сказала, что очень эмпатична, и хоть я почти ничего не говорил о себе, она почувствовала: у меня внутри погода намного хуже, чем на улице.
Глаза, сказала она, это выдают даже в темноте.
Иногда достаточно просто остановиться.
Когда я довёз её до нужного дома, она улыбалась. Просто поблагодарила за то, что я остановился - и за то, что помог ей поверить в себя и свои силы. Наверное, это и правда важно.
Мне самому очень не хватает таких разговоров.
Когда можно с кем-то, кроме котов, просто поговорить о том, что тревожит внутри.
Такие встречи появляются в самый нужный момент.
И, может быть, мой ещё впереди.

Note translated in assistance with AI.

That evening the temperature dropped to −10. A lot of snow fell, and the problems with energy supply were still hanging heavily and hopelessly over the city.
During air raid alerts it’s almost impossible to call a taxi: most drivers are from out of town, they work using navigation, and during an alert it simply doesn’t work.

I hadn’t seen people stopping cars by “raising a hand” for a long time — like before, back in childhood. Now, when someone does this, I almost always understand: something has happened. Or it’s very urgent for them.
And I try to stop.

That’s how it was that evening.

In the light of oncoming headlights — without streetlights or traffic signals — I saw a girl at a bus stop. She was trying to catch a car with her hand.

It wasn’t very late: the evening rush hour was almost over, and because of the ice the roads were unusually empty. I stopped and opened the window — but she got into the car right away. That surprised me: she didn’t even ask if we were going in the same direction.
It just so happened that I was heading exactly where she needed to go.

Only after she got in did I notice: autumn boots, a very short skirt, clothes completely unsuited for winter.
People dress like that not because they don’t think.

No one was in a hurry to clear the roads, so I drove very carefully — afraid not so much of cars as of pedestrians suddenly appearing and running across the road in the dark. All of this was accompanied by quiet instrumental music, as if someone had deliberately chosen a background for a conversation that hadn’t yet begun.

She started talking quickly. She was agitated: she was late for a meeting, the taxi didn’t arrive, she had simply frozen while standing at the bus stop and waiting for who knows what.
The warmth of the car quickly warmed her up — and within five minutes I heard a huge stream of life: where she was from, where she lived, what was happening in her life, and what she truly wanted.

I believe such meetings are not accidental.
Sometimes they are exactly what gives rise to movement — not external, but internal. When something inside finally shifts.

At that moment, I myself wasn’t in the best shape.
I was in a state where words come with difficulty and thoughts are too loud. When it’s colder inside than outside, and you no longer quite understand why you keep holding yourself together. I hardly talked about myself — I didn’t want to, and there was no need.

I listened. And then I began asking her the simplest questions — not teaching, not convincing, but as if thinking out loud together with her:

— why do you look for support in someone else, making yourself dependent in advance?
— why do you need approval from others if the decision has already been made?
— if there is fear, it means that where you want to go there is experience. Why not try?
— if there is a goal, why think now about the difficulties that are still far ahead? The main thing is to start. The rest will become clear.

The drive took more than forty minutes — through darkness, ice, and steaming manholes.

She talked about wanting to leave the country with her child. Even having a decent job here, she understands: it’s possible to give more — to herself and to the child. To start a new life at a good age. To stop sitting in apartments and basements without light and heat. To sleep properly. And finally, to feel what it means when being a human being is respected.

She is a teacher at a private school. I know a very successful example — someone close to me has been living in Estonia with a child for more than three years now, having started almost from zero there and today having more than in an entire lifetime here.

I simply wanted to support this girl / woman.

After half an hour it felt as if we had known each other for a long time — she had managed to tell me so much about herself. But that didn’t change the essence. I continued to ask simple questions, sometimes just silently listening, without setting any goal for myself.

Closer to the destination she told me where she was going, and that her child was staying with neighbors — in that very Odesa building where neighbors are like family. Where they can come over for lunch or dinner without an invitation, bring food, offer support.

She was going out that evening to earn a little money in order to finally turn her aspiration into reality. To start life anew.

All I could do was support her.

In response she said that she was very empathetic, and although I had almost said nothing about myself, she felt that the weather inside me was much worse than outside.
The eyes, she said, give it away even in the dark.

Sometimes it’s enough just to stop.

When I drove her to the right building, she was smiling. She simply thanked me for stopping — and for helping her believe in herself and her own strength. Maybe that really matters.

I myself really lack such conversations.
When you can talk to someone — other than cats — about what worries you inside.
Such meetings appear at exactly the right moment.
And maybe mine is still ahead.

📝 Оригинальный текст записи

Сегодня тоже не будет историй из прошлого.
Я поделюсь тем, что есть сейчас - в этом моменте.
Сегодня снова шёл снег. Мороз сковал деревья белым инеем, и город выглядел тихим, почти неподвижным. Мне повезло: в этот день я не выполняю задачи в море. Ночь пройдёт в здании без отопления и света, с монитором перед глазами и холодом, который постепенно проникает под одежду.
Мне повезло ещё и в другом - рядом со мной кошка. Этой ночью мы будем греть друг друга. Иногда этого достаточно, чтобы не замёрзнуть окончательно - и телом, и внутри.
Мне выдают новое оружие. Многие хотели бы оказаться на моём месте, но я ловлю себя на полном отсутствии интереса. Скорее - на отстранённости. Мне не просто всё равно, мне в целом не хочется брать его в руки. Это странное чувство, но оно честное.
Последние дни я ношу очки не только вечером, а весь день. Это непривычно - словно мир стал чуть мягче, чуть дальше, и я наблюдаю его через тонкую преграду.
Впервые за долгое время я нашёл в себе силы завершить несколько недописанных дел. Когда пальцы касались клавиш, это было не про результат. Это было похоже на живой внутренний разговор - спокойный, без давления. После него пришло чувство лёгкости и тихой радости, не от завершения, а от контакта с собой.
Ко мне вернулись сны. Долгое время они были редкостью, а прошлой ночью я снова видел их - и, что удивительно, не просыпался от взрывов. Словно психика позволила себе немного отдыха.
У меня есть в запасе несколько историй из прошлого. Возможно, однажды они закончатся. А сейчас мне просто хочется иногда переходить в этот мир воспоминаний - как в место, где можно перевести дыхание.
Мне сообщили, что статья BBC уже на завершающем этапе. Я не тороплю события. Я понимаю, что в тексте не будет всей реальности - лишь аккуратный, выстроенный образ. И, пожалуй, сейчас мне этого достаточно.
Как я писал раньше, невозможно передать весь абсурд происходящего: когда в жилых домах нет отопления и воды, когда температура внутри почти не отличается от уличной. Даже сейчас я сижу в верхней одежде и шапке, прижимая кошку под курткой. И всё же я сохраняю тепло и не даю себе замёрзнуть до конца - физически и эмоционально.
Я всё меньше вовлечён в процессы вокруг. Скорее наоборот - ловлю себя на желании выйти из них, сделать шаг в сторону. Не из слабости, а из бережности к себе.
Иногда я ясно понимаю, что больше не вижу себя в этой реальности.
Не из высокомерия и не из протеста - скорее из усталости.
Слишком много лжи, слишком много лицемерия, слишком много игры в нормальность, в которой все будто знают правила, но никто не говорит их вслух.
Я всё чаще ловлю себя на ощущении, что наблюдаю происходящее со стороны, как спектакль, в котором мне когда-то выдали роль, но я больше не хочу её играть.
Я знаю, какой может быть жизнь. Я видел её - по ту сторону границ, по ту сторону войны, в простых вещах: в уважении к личному пространству, в честных разговорах, в тишине без страха.
И, возможно, именно это знание делает возвращение в текущую реальность особенно трудным.
Я не идеализирую другой мир и не обесцениваю этот.
Я просто чувствую, что между мной и происходящим вокруг увеличивается пропасть.
В последние дни я всё чаще думаю о маленьких целях, с которых могу начать восстановление: больше спать, лучше питаться, снова читать, перестать тратить энергию там, где её не просят, и выйти из роли «спасителя».
Пожалуй, на этом всё.
Сейчас я не многословен. И, кажется, мне этого достаточно.

Note translated in assistance with AI.

Today there will be no stories from the past either.
I want to share what exists now — in this very moment.

It snowed again today. Frost wrapped the trees in white hoarfrost, and the city looked quiet, almost motionless. I was lucky: today I am not assigned to tasks at sea. The night will pass in a building without heating or electricity, with a monitor in front of me and cold slowly seeping under my clothes.

I am lucky in one more way — a cat is with me. Tonight we will keep each other warm. Sometimes this is enough not to freeze completely — both physically and inside.

I am being issued new weapons. Many would like to be in my place, but I catch myself feeling no interest at all. Rather — detachment. It is not just that I do not care; I do not want to hold them in my hands at all. It is a strange feeling, but it is an honest one.

Over the past few days I have been wearing my glasses not only in the evening, but all day long. It feels unusual — as if the world has become slightly softer, a little more distant, and I am observing it through a thin barrier.

For the first time in a long while, I found the strength to finish several unfinished things. When my fingers touched the keyboard, it was not about results. It felt like a quiet inner conversation — calm, without pressure. Afterwards came a sense of lightness and quiet joy, not from completion, but from reconnecting with myself.

Dreams have returned to me. For a long time they were rare, and last night I saw them again — and, surprisingly, did not wake up from explosions. As if my psyche allowed itself a little rest.

I have a few stories from the past in reserve. Perhaps one day they will run out. For now, I simply want to step into this world of memories from time to time — as a place where I can breathe.

I was told that the BBC article is now in its final stage. I am not rushing anything. I understand that it will not contain the full reality — only a carefully constructed image. And perhaps, for now, that is enough.

As I wrote before, it is impossible to convey all the absurdity of what is happening: when residential buildings have no heating or water, when the temperature indoors is almost the same as outside. Even now I am sitting in outerwear and a hat, holding the cat under my jacket. And yet I keep myself warm and do not let myself freeze completely — physically or emotionally.

I am becoming less and less involved in the processes around me. Rather the opposite — I catch myself wanting to step aside, to exit them. Not out of weakness, but out of care for myself.

Sometimes I clearly realize that I no longer see myself in this reality.
Not out of arrogance and not out of protest — but out of fatigue.

Too much lies, too much hypocrisy, too much playing at normality, where everyone seems to know the rules, yet no one speaks them aloud.

More and more often I feel like an observer, watching a performance from the outside — one in which I was once assigned a role, but no longer want to play it.

I know what life can be like. I have seen it — on the other side of borders, beyond war, in simple things: respect for personal space, honest conversations, silence without fear.

And perhaps it is this knowledge that makes returning to the current reality especially difficult.

I do not idealize another world, and I do not devalue this one.
I simply feel that the gap between me and what is happening around me is growing.

In recent days, I have been thinking more and more about small goals from which I can begin to restore myself: sleeping more, eating better, reading again, stopping the waste of energy where it is not asked for, and stepping out of the role of the “savior.”

That is probably all.
Right now, I am not very talkative.
And it seems that this is enough.

📝 Оригинальный текст записи

Приветствую вас, дорогие читатели.

С радостью прерываю это время тишины. Сегодня я хочу поделиться не историей из далёкого прошлого, а своими размышлениями. Возможно, кому-то они покажутся знакомыми, а кому-то помогут выбрать более подходящий путь.

Новый год — именно полночь этого года — ясно показал мне, насколько сильно я потерял себя.

Читая мои записи, можно заметить: помогать другим, отдавать часть себя — это мой образ жизни. Позже я обязательно расскажу несколько зимних историй о том, как я помогал людям и в итоге оказывался под подозрением полиции или просто в убытке. Но всему своё время. Сейчас — о другом.

В эту новогоднюю ночь поздравительных сообщений было немного. Круг общения стал ещё меньше. Но я получил несколько писем с благодарностью за мою «человечность» — от людей, которых могу назвать своими. Людей, за которых я несу ответственность, для которых я командир, пока нахожусь на службе. Это одно из немногого, что до сих пор даёт мне силы делать то, что я должен.

Мне хорошо известно: руководство одновременно и опасается меня, и держит на расстоянии от принятия глобальных решений (в том числе по моей инициативе). И в то же время люди стремятся перейти в моё подчинение, несмотря на то, что в последние месяцы видели меня истощённым — морально и физически.

О физическом скажу кратко: мой невротический кашель стал причиной обращения к профильным врачам. В военном госпитале все проходят процедуру выявления ПТСР. Я не скрываю его наличие у себя и понимаю, что официальное подтверждение может повлечь за собой последствия. Из моего опыта работы с людьми, действительно пострадавшими от войны, я знаю: волшебного лекарства не существует. Есть медикаменты, которые снимают симптомы, но не лечат душу.

Почти четыре года я отдавал себя этой службе — этой «работе», как ни назови. Много раз выгорал, снова и снова отдавая себя людям — разным, в том числе близким.

В новогоднюю ночь я читал письма людей из разных стран. В них говорилось о важности помогать другим, уметь прощать, ставить цели — и не забывать о себе, о личных ориентирах.

Как и в прошлом году, так и в этом, первая моя задача — выжить. Это не громкие слова, а реальность. Мне хочется путешествовать, строить планы, мечтать. Сейчас я связан обстоятельствами и могу лишь мечтать. Но мечты, как и сердце, могут быть разбиты одним-единственным словом.

Я открывался людям полностью, без границ. В ответ часто получал обесценивание и непонимание. Это привело к внутреннему обнулению.

Несколько дней назад я вытянул предсказание из маленького горшочка. Там было написано: «Не сдавайся. Ты точно не проиграешь». Я хотел бы отнести эти слова к борьбе за одного очень дорогого мне человека. Но вдруг понял — а когда я в последний раз боролся за себя? Не за жизнь, а именно за себя.

В последние дни уходящего года я был открыт и честен, признал свою неидеальность — с ошибками, через усилия. Итог прост: сейчас я снова один, как и много лет подряд. Иногда жизни не хватает, чтобы понять человека, а иногда достаточно совсем немного времени.

Я знаю, что за семь лет меня так и не узнали настоящего. А знаю ли я сам себя?

Я помню себя другим: как ходил один на танцы, как любил сидеть в баре на берегу моря, слушать музыку, бегать вдоль побережья, открывать новое — без планов и календарей, просто по щелчку пальцев.

Именно в этом, возможно, главный смысл для читателя: я был самодостаточным. Я знаю людей, которым был интересен, не имея за душой ни гроша — просто потому, какой я есть.

Когда-то у меня была сила жить без границ. Сейчас, стерев собственные границы, я позволил обесценить себя.

Моя поездка в горы на машине была спонтанной и безумной. Формально — чтобы помочь не себе. Но вселенная дала понять: в итоге я помог и себе.

У меня есть два кота. Они, как люди, продолжают меня обнимать — не потому, что соскучились, а потому что чувствуют меня.

Я хотел оставить прошлое в уходящем году и в новом строить будущее. План остался, изменилось его наполнение. Мне нужно отстроить себя заново. Восстать из пепла.

Я почувствовал зиму в горах: снег, камин, чай с костра, отношение людей к военным — значительно более уважительное на западе Украины, чем на юге и в прифронтовых районах. Я побыл какое-то время без зависимости от электричества. Возвращаясь последние двести километров, ехал в полной темноте — туман и свет фар. И возвращался из мест, где горят гирлянды, украшены ёлки и живёт атмосфера праздника.

К чему всё это? Не забывайте о себе.

Мой отпуск продлится ещё неделю. Мне хотелось бы успеть многое, но в первую очередь — восстановить себя. Возможно, я пишу немного размыто, но между строк смысл ясен.

Не забывайте о себе.

Часто говорят, что кроме семьи никто не поможет. В моём случае я помогаю себе сам. Родственники, к сожалению, лишь тянут вниз.

А пока — я просто обнимаю своих котов.

Note translated in assistance with AI.
I’m glad to break this time of silence. Today I want to share not a story from the distant past, but my reflections. Some of them may feel familiar to you, and for others they might help in choosing a more fitting path.

The New Year — that exact moment of midnight — made it painfully clear how much I have lost myself.

If you read my previous entries, you may notice that helping others, giving away parts of myself, has always been my way of life. I will later tell winter stories about how I helped people and ended up under police suspicion or simply at a loss. But that will come in time. Now, about something else.

This New Year’s night, there were not many messages of congratulations. My social circle has become even smaller. Yet I received a few messages of gratitude for my “humanity” — from people I can truly call my own. People I am responsible for, people for whom I am a commander while I am in service. This is one of the few things that still gives me strength to do what I must.

I know well that the leadership both fears me and keeps me at a distance from major decisions — partly by my own choice. At the same time, people still try to transfer under my command, even though they have seen me exhausted in recent months, both mentally and physically.

As for the physical side: my neurotic cough led me to specialized doctors. In a military hospital, everyone goes through PTSD screening. I do not hide that I have it, and I understand that official confirmation can bring further consequences. From my experience working with people truly affected by war, I know there is no miracle cure. Medication can ease symptoms, but it does not heal the soul.

For almost four years I have given myself to this service — this “work,” whatever you call it. I burned out many times, giving myself again and again to people, different people, including those close to me.

On New Year’s night I read letters from people in different countries. They spoke about the importance of helping others, forgiving, setting goals — and not forgetting about yourself.

Just like last year, my first goal this year is simply to survive. These are not loud words, but reality. I want to travel, to plan, to dream. Right now I am bound by circumstances and can only dream. And dreams, like the heart, can be broken by a single word.

I opened myself to people completely, without boundaries. In return, I often received devaluation and misunderstanding. This led to an inner emptiness.

A few days ago, I drew a small fortune from a pot. It said: “Don’t give up. You will definitely not lose.” I wanted to apply this to my wish to fight for one very precious person in my life. But then I realized — when was the last time I fought for myself? Not for my life, but for myself.

In the final days of the year, I was open and honest, admitted my imperfections, my mistakes, through effort and vulnerability. The result is simple: I am alone again, as I have been for many years. Sometimes a lifetime is not enough to understand a person, and sometimes only a short time is needed.

I know that for seven years I was never truly known. And do I know myself?

I remember who I was: going to dance classes alone, spending time in a bar by the sea, listening to music, running along the coastline, discovering new things — without plans or calendars, just on a whim.

Perhaps this is the key thought for the reader: I was self-sufficient. I know people who found me interesting when I had nothing at all — simply because of who I was.

I once had the strength to live without boundaries. Now, having erased my own boundaries, I allowed myself to be devalued.

My trip to the mountains by car was spontaneous and a little mad. Officially, it was to help others, not myself. But the universe made it clear that in the end, I helped myself too.

I have two cats. They hug me like people do — not because they miss me, but because they feel me.

I wanted to leave the past in the old year and build my future in the new one. The plan remains, but its content has changed. I need to rebuild myself. To rise from the ashes.

I felt winter in the mountains: snow, a fireplace, tea from a campfire, and the way people treat the military — much more respectfully in western Ukraine than in the south and frontline regions. I spent some time without dependence on electricity. On the way back, the last two hundred kilometers were complete darkness — fog and headlights only. And I returned from places filled with lights, decorated trees, and a sense of celebration.

Why am I saying all this? Don’t forget about yourself.

My leave will last one more week. I would like to do many things, but first of all — to restore myself. Perhaps my words are a bit vague, but the meaning between the lines is clear.

Don’t forget about yourself.

People often say that no one will help you except family. In my case, I help myself. Unfortunately, relatives only pull me further down.

And for now — I simply hug my cats.

📝 Оригинальный текст записи

Сегодня меня вдохновило раскрыть одну из историй, которую я когда-то упомянул всего парой строк. Ведь это — одна из самых осенних историй в моей жизни.

Много лет назад, когда я только поступил в первый университет, мне очень хотелось как можно больше общения. Я жил вдали от большого города, времени на встречи со сверстниками почти не было, и я только начинал узнавать мир. Интернет тогда стал моим маленьким, но очень глубоким окном в него.

Один из своих первых журналов я начал вести ещё в школе. А когда поступил в университет, захотел перемен — чего-то большего. Так я создал новый дневник, уже на платформе с блогами. Писать красиво я тогда только учился, но очень любил фотографировать. К каждой записи у меня была иллюстрация или несколько, а порой целые фоторепортажи о разных событиях. Мне было радостно получать комментарии, видеть, что мои старания находят отклик. Это, наверное, одно из важнейших чувств для любого творческого человека — найти отклик.

Однажды вечером, пролистывая случайные журналы, я наткнулся на блог девушки из страны, которая сегодня убивает наших людей. Тогда это было просто далеким фактом — мне хотелось лишь разделить восторг от её живых, ярких фотографий. Я оставил несколько тёплых комментариев — и так началась эта история.

Наутро я увидел ответ. Несколько коротких комментариев, полных тепла, будто солнечный свет прошёл сквозь экран прямо в сердце. Так день за днём мы начали писать друг другу: делились своими днями, прикладывали фотографии, ждали новых записей.

А потом пришло одно письмо, слова из которого я помню до сих пор. Позвольте процитировать почти дословно:

«Сегодня в голову пришла сумасшедшая мысль... Поймёшь ли ты?)
Хочешь провести со мной всего один день? Проснуться рано утром, сделать пару глотков горячего чая — кстати, какой ты любишь? Может, кофе?
Потом мы бы пошли туда, где я бываю одна... Я бы показала тебе любимые места своего города. Мы бы слушали музыку в плеере... я не знаю, какую — ты выберешь.
Я бы достала баночку с мыльными пузырями... Ты бы подумал, что я ребёнок? Или сам бы захотел посмотреть, как обычный серый город можно превратить в маленькую сказку, если только поверить...
Ты бы испугался, если бы я подарила тебе воздушный шарик? Или подумал бы, что я влюбилась?
А может, просто записал бы желание на нём, как и я, и мы отпустили бы его в небо... вдруг сбудется?
Я предлагаю провести со мной день — мысленно. Потом я выложу фотографии с комментариями. Только пообещай, что в этот день ты хоть иногда будешь думать обо мне :)
Я не хочу, чтобы ты чувствовал одиночество. И не хочу чувствовать его сама».

Это короткое письмо буквально изменило мою жизнь. Я никогда не ощущал ничего подобного — словно волшебство! Все эти краски, чувства, живые образы от человека за две тысячи километров… как это вообще возможно?

Тот день состоялся. Когда я увидел фотографии, слёзы выступили сами собой — от радости, от восторга. Воздушные шарики, осенние листья, яркие эмоции, её разноцветный шарф — всё это выглядело как сцена из лучших фильмов. Так началось наше интернет-общение.

Тогда я был совсем юным, учился и только начинал работать, чтобы хоть как-то обеспечивать себя. Но после той осени я поставил себе цель — накопить деньги и поехать к ней. Это заняло немало времени. У меня был близкий друг (о котором я уже писал раньше) — с внешностью молодого Рассела Кроу. Мы проводили много времени вместе: спорт, прогулки, побережье, разговоры. Мне казалось, это редкое чувство настоящей мужской дружбы, поэтому я доверял ему всё.

Со временем в моей жизни появлялись новые люди — поэты, политики, просто интересные знакомые. Иногда я писал о них в дневнике — живо, эмоционально. На одну из таких записей она отреагировала очень остро. Тогда я общался с одной поэтессой, мы ходили на литературные вечера, просто по-дружески. Но там, за тысячи километров, всё это было воспринято по-другому. В ответ она начала общаться… с моим другом.

Позже я узнал, что она каким-то образом нашла его вне дневников и завязала разговор. К лету я наконец накопил денег, и мы спланировали поездку. Мне предстояло провести 48 часов в поезде, но всё шло по плану. За несколько недель до отъезда, во время прогулки, я рассказывал другу о своих планах. И тогда он сказал фразу, которую я помню до сих пор:
«Ты можешь быть не согласен, но после твоего возвращения я тоже поеду к ней. Мы хорошо общаемся, и она сама сделает выбор».

Выбор? Эти слова ударили, как обухом по голове. Я не понимал, как далеко всё зашло за моей спиной. Мир словно посерел.

Тем не менее я всё равно поехал. Решил бороться до конца. Поездка была тяжёлой — жара, нервы, недомогание, и даже проводники отказали мне в помощи только потому, что я украинец. Но я шёл к цели.

Когда мы встретились, я не мог поверить, что это происходит наяву. Проведённое время казалось искренним, настоящим. Мне хотелось показать ей Украину, как она прекрасна. Тем более её отец — военный, служил в стратегической авиации (той самой, что сейчас обстреливает Украину), а мать — депутат партии главного убийцы мира. Тогда даже это меня не остановило. Я хотел верить, что можно изменить всё.

Волшебное время прошло. Дорога назад была долгой и тяжелой, слёзы катились сами собой. В поезде снова произошёл инцидент — украинца сняли просто за национальность. Это были знаки.

Через неделю после возвращения она написала, что всё кончено. Тогда я не мог поверить, не мог понять. Лишь теперь осознаю — я был просто образом, мечтой, которая не совпала с реальностью.

С другом мы больше не общались. Он хотел поехать к ней — но так и не смог, то ли родители запретили, то ли совесть. Друзья говорили мне с самого начала — не верь ей. У неё был псевдоним Beauty lie in the eye. Я должен был догадаться...

Я помню её образ до сих пор: длинные светлые волосы, маленький рост, карие глаза — как маленькая принцесса из сказки.

Мы ещё какое-то время переписывались. Она обращалась ко мне за помощью — по литературе, по текстам. Я помогал. До сих пор где-то хранятся те письма — я вложил в них душу.

Прошли годы. Я даже отправлял ей открытки из разных стран на день рождения. Наверное, надеялся вернуть тот образ, что жил во мне.

Прошло больше пятнадцати лет. В 2022 году она снова написала — спросила, что происходит. Я ответил. А потом — снова просьба о помощи. Финансовой. Просто так. Несмотря на то, что была замужем — уже второй раз.

Тогда я окончательно понял, кто передо мной. Что за красотой стояла ложь. Что образ, в который я верил, существовал только в моей голове. И, наверное, самым абсурдным стало то, что, уже находясь на службе, я получил от неё просьбу помочь деньгами — от человека из страны, которая напала на нас. Это разрушило всё, что оставалось от прежних иллюзий.

Но если подвести итог — главный вывод прост: не строй образы и умей читать знаки.
Иногда красота и ложь бывают слишком похожи.
И порой мы просто слепнем.

Мне просто захотелось оставить эту запись здесь.

Note translated in assistance with AI.

Today I felt inspired to open up one of the stories I once mentioned only in passing — just a few words. Because it’s one of the most autumnal stories of my life.

Many years ago, when I had just entered my first university, I craved connection more than anything. I lived far from a big city, rarely had time to meet people my age, and was only beginning to explore the world. The internet back then became my little, yet very deep window into it.

I started keeping one of my first online journals while still in school. And when I got into university, I wanted change — something bigger. So I created a new blog, this time on a proper journaling platform. I was only learning how to write beautifully, but I loved taking photos. Every post had an image or two — sometimes whole photo stories about small events and moments. It made me so happy to receive comments, to see that my efforts found a response. That feeling — being understood, being heard — is probably one of the most essential for any creative person.

One evening, while browsing random journals, I came across a blog by a girl from the country that now kills our people. Back then, it was just a distant fact — I only wanted to share my admiration for her vivid, living photographs. I left a few warm comments, and that’s how this story began.

The next morning, I saw replies. A few short comments filled with warmth — as if sunlight itself had passed through the screen. And so, day by day, we began writing to each other: describing our days, sharing pictures, waiting for new entries.

And then came a message — words I remember to this day. Let me quote it almost verbatim:

“Today a crazy thought came to my mind… I wonder if you’ll understand it?)
Would you like to spend just one day with me? Wake up early, take a few sips of hot tea — by the way, what do you prefer? Maybe coffee?
Then we’d go to the places I visit alone… I’d show you my favorite corners of the city. We’d listen to music on my player — I don’t know what kind, you’d choose.
I’d take out a jar of soap bubbles… Would you think I’m childish? Or would you want to see how an ordinary gray city can turn into a small fairy tale, if only you believe?
Would you be scared if I gave you a balloon? Or think I’ve fallen in love with you?
Maybe you’d just write a wish on it, as I would, and we’d let it fly… maybe it would come true?
I want to spend a day with you — in thought. Then I’d post photos with comments. Just promise me that sometimes, that day, you’ll think of me :)
I don’t want you to feel lonely. And I don’t want to feel it either.”

That short message changed my life. I had never felt anything like it — as if magic itself existed. All those colors, emotions, and living images from a person two thousand kilometers away… how was that even possible?

That day did happen. When I saw the photos, tears filled my eyes — from joy, from wonder. Balloons, autumn leaves, bright emotions, her colorful scarf — it all looked like a scene from one of the best films. That’s how our online friendship began.

I was very young then — studying, just starting to work to cover my basic needs. But after that autumn, I made a decision: I would save up and go to meet her. It took time, but I set a goal and worked toward it.

At that time, I had a close friend (I’ve written about him before) — he looked like a young Russell Crowe. We spent a lot of time together: sports, walks, long talks by the seaside. I believed it was that rare thing — real male friendship — so I trusted him completely.

New people appeared in my life: poets, politicians, interesting acquaintances. I often wrote about them — openly, passionately. One of those posts caught her attention — too much, perhaps. I was then spending time with a poetess, going to literary evenings together, just as friends. But from afar, it all looked very different. In response, she began writing… to my friend.

Somehow, she managed to find him outside the journals and started talking to him directly. By summer, I had finally saved enough, and we planned my trip. Forty-eight hours on a train — but everything was ready.

A few weeks before leaving, while walking with my friend, I told him about my plans. And then he said something I’ll never forget:

“You might not like this, but after you return, I’m going to visit her too. We get along well. She can make her own choice.”

A choice? His words hit me like a hammer. I couldn’t understand how far things had gone behind my back. The world suddenly dimmed.

Still, I went. I decided to fight to the end. The journey was hard — heat, exhaustion, nerves — and even the train staff refused me medical help just because I was Ukrainian. But I saw my goal and kept going.

When we finally met, I couldn’t believe it was real. The time we spent together felt sincere, almost magical. I wanted to show her Ukraine — how beautiful it is. Especially knowing her father was a military officer in the strategic aviation (the very same that now bombs Ukraine), and her mother a member of the ruling party — that same party led by the murderer of this world. Even that didn’t stop me back then. I believed I could change something — maybe even build a life there for a while after graduation. But those were only illusions.

The magic faded. On my way home, I cried silently for hours. Another Ukrainian man was pulled off the train — just for being Ukrainian. The signs were everywhere.

A week after I returned, she wrote: it’s over.
I couldn’t process it then — I didn’t want to believe.
Only now I understand: I was just an image, a dream that failed to match reality.

My friendship with that friend ended. He never went to see her — maybe his parents stopped him, maybe his conscience did. Others had warned me not to trust her, calling her mercenary. And I should’ve guessed — her username was Beauty lie in the eye.

I still remember her image: long blonde hair, small height, brown eyes — like a tiny princess from a fairy tale.

We stayed in touch for a while. She’d ask for help — with essays, with writing. I helped. Some of those texts are still saved somewhere — I poured my soul into them.

Years passed. I even sent her birthday postcards from different countries. Maybe I just wanted to believe in that image one more time.

More than fifteen years went by. And in 2022, she wrote again — asked what was happening. I told her.
Later came another message — asking for help. Financial help. Despite being married — for the second time already.

That’s when I finally saw clearly who she really was.
Behind the beauty — there was deception.
The image I loved existed only in my imagination.

And perhaps the most absurd moment came when, already serving in the army, I received another request for money — from someone living in the country that had attacked mine. That shattered every remaining illusion.

But if I were to draw one conclusion — it would be this:
Don’t build illusions, and learn to read the signs.
Sometimes beauty and lies are almost indistinguishable.
And sometimes… we just go blind.

I simply wanted to leave this story here.

📝 Оригинальный текст записи

Добрый день, уважаемые читатели. Прошу прощения за длительный перерыв и мою слабую активность здесь.
На календаре уже осень, а в душе по-прежнему сорок какой-то августа. Множество планов, которые были на это лето, к сожалению, так и не исполнились — в основном из-за нехватки времени и сил.
Осень остаётся моей любимой порой года. Несмотря на войну и боевые действия, мне очень хочется ловить прекрасные моменты в объектив. Как и раньше, я стараюсь не снимать разрушения — достаточно видеть их глазами, чтобы помнить, но не множить боль.
Одно из самых желанных мгновений, которое я хочу воплотить, — встретить рассвет под фортепиано в Одессе. Это возможно лишь при условии, что хватит сил и вдохновения, но мысль о такой встрече сама по себе греет.
Скоро будет месяц, как я занимаю новую должность, осваивая для себя что-то совершенно новое. За это время я успел проехать через всю Украину и вернуться, снова увидев реальность, которая отличается от красивых роликов на YouTube. Пейзажи по дороге прозаичны: опустевшие сёла даже вдали от фронта, потому что люди уехали.
О службе скажу коротко: понять её, глядя на видео, читая статьи или рассматривая фотографии, невозможно. Жизнь на местах — совсем иная. Пафос и громкие слова остаются где-то в больших штабах, а на передовой — простые человеческие взаимоотношения, где ценятся поддержка и честность.
Я никогда не планировал карьеру в армии — всё складывается само собой. Трудно строить планы, когда нет даже намёка на конец войны. Но, как ни странно, именно это отсутствие определённости учит жить сегодняшним днём, замечать мелочи и цепляться за каждый проблеск красоты.
Осень — пора тихого света и долгих теней. Может быть, именно она напомнит нам, что даже после самых долгих бурь приходит время сбора и надежды. Я хочу верить, что однажды, проснувшись, мы будем слушать не тревоги, а музыку рассвета.
Времени на чтение новостей у меня в почти нет, но знаю ,что мир точечно прогревается под новые конфликты, слова потеряли свою силу, мир делят те, за кем стоят крупнейшие армии и передовые технологии.
С приходом очени вспомнилась одна итересная история, еее я напишу по возможности как буду в командировке. Єто история из нормальной жизни, без воин и прочего.
Так же добавлю немного о настроениях людей: Я біл в местах призіва и обучения людей в армию, видел в живую то, что не показівают нигде, реальніе лица, реальная картиа происходящего у нас. Люди не хотят служить, даже если єто будет служба относительно неподалеку от дома, либо не связанная с боевіми дейсвиями, так с подовляющим большинством людей. Любая ограниченная свобода лучше погной несвободы.
Так же добавлю, что стало рамного менше теристов, хоть сезон в городе продолжается, и снова появились курсанты в морской форме на улицах города. Если не знать о тривогах ,обстрілах других городов очень сложно
Хочу как можно скорее вернуться в мир дневников, читать Ваши записи и писать, возмжоно как в фильме «полночь в париже», без боевых дейсвий.

Note translated in assistance with AI.

Good day, dear readers. Please accept my apologies for the long break and my low activity here.

The calendar says autumn has arrived, but in my heart, it still feels like the fortieth of August. Many plans I had for this summer, unfortunately, didn’t come true — mostly due to a lack of time and energy.

Autumn remains my favorite season. Despite the war and ongoing hostilities, I still want to capture beautiful moments through my lens. As before, I avoid photographing destruction — it’s enough to see it with my own eyes to remember, without multiplying the pain.

One of the moments I most wish to make real is to meet the sunrise accompanied by a piano in Odesa. This is only possible if I have the strength and inspiration, but even the thought of it is comforting.

Soon it will be a month since I took on a new position, learning something completely different. During this time, I traveled across all of Ukraine and back, once again seeing a reality far removed from the polished videos on YouTube. The landscapes were plain: deserted villages even far from the front, emptied because their people had left.

About the service, I’ll say briefly: you can’t truly understand it by watching videos, reading articles, or looking at photos. Life on the ground is completely different. The pomp and big words remain in large headquarters, while on the front lines it’s all about simple human relationships, where support and honesty matter most.

I never planned a military career — things just happen as they do. It’s hard to plan a normal life when there isn’t even a hint of the war’s end. Yet, strangely, this uncertainty teaches you to live in the present, to notice the small things, and to hold on to every glimpse of beauty.

Autumn is a time of soft light and long shadows. Perhaps it will remind us that even after the longest storms, a season of gathering and hope arrives. I want to believe that one day, when we wake up, we will hear not alarms but the music of dawn.

I barely have time to read the news, but I know the world is quietly heating up for new conflicts. Words have lost their power, and the world is divided by those backed by the largest armies and the most advanced technologies.

With the arrival of autumn, one interesting story came to mind. I’ll write it when I can, during a business trip. It’s a story from ordinary life — without wars or anything of that kind.

Let me add a little about people’s moods: I’ve been in places where people are drafted and trained for the army, and I’ve seen firsthand what isn’t shown anywhere else — real faces, the real picture of what’s happening. People don’t want to serve, even if it’s near home or not directly tied to combat. The overwhelming majority feels this way. Any limited freedom is still better than complete lack of freedom.

I also noticed there are fewer tourists now, even though the season in the city continues, and once again there are cadets in naval uniforms on the streets. If you didn’t know about the air raid alerts and the shelling of other cities, you could almost believe in ordinary life again.

I want to return to the world of diaries as soon as possible — to read your entries and write my own. Perhaps, like in Midnight in Paris, without war.

📝 Оригинальный текст записи

Приветствую всех читателей. Пользуясь минуткой, хочу поделиться парой своих мыслей в бутылке — и сделать акцент на более позитивных вещах.
Главное, о чём хочу рассказать — это вчерашний поход за супер шаурмой длиной в 48 сантиметров! Это чудо, добрейшее добро. Внутри, кроме сочного куриного мяса — салат айсберг, три вида помидоров: красные, жёлтые, черри, маринованный лук, маслины, оливки, сыр, свежерубленая зелень, болгарский перец и халапеньо. По желанию — немного картофеля по-селянски. Всё это — на основе греческого йогурта с маринованным и свежим огурцом, завёрнуто во вкуснейший лаваш. Разве не чудо? Главное — автор блюда готовит не по граммовкам, а «на глаз», от души. Это и придаёт особое тепло. А стоимость — просто потрясающая! Одним словом, я наконец восполнил желанный пробел в этом виде фастфуда. Важно, то что хозяин и шефповар ,в одном лице раздает нуждающимся добро, кормит их как шаурмой ,так и другими блюдами.
Вторым забавным моментом стала вчерашняя атака моих котов на робот-пылесос. Такого ещё не было! За ними приходится постоянно убирать — особенно шерсть, которая повсюду: на вещах, мебели, полу. Пылесос стал частью рутины. Но не для них. Когда я вернулся домой, был в шоке: они, как воины, пытались остановить его, сбрасывали с полок горшки и книги… но в итоге победили другим способом. Они просто закидали его какашками. Как бы странно это ни звучало — он стоял в коридоре, выключенный, словно от обстрела.на нем и под ними были следы попаданий, словно после боя. Боевые коты.
На моем пути к переменам — я закончил прохождение медкомиссии. Сейчас все наоборот стараются «найти» как можно больше болячек, а мне — нужно было, чтобы ничего не нашли. Посмотрим, был ли я прав, и будет ли удача на моей стороне. Хотя всё же одну проблему вскользь нашли — о ней я даже не знал. Хотелось бы в будущем полноценно обследоваться и подлечить всё, что накопилось за годы службы. Верю, что новое назначение откроет больше возможностей и самореализации. Хочется делать что-то не «для галочки», а видеть живой результат.
Возможно, вы знаете, что на днях в Одессе среди белого дня была атака дронами — прямо рядом с пляжем, где отдыхали люди. Просто поделюсь наблюдением: никто даже не увёл детей. Люди как купались, так и продолжали — радостно аплодируя сбитиям. Про попадания и прилёты смысла говорить нет. Но, помимо всего, из-за шторма к берегу прибило несколько морских мин. И некоторые не просто хотели их потрогать — а утащить с собой. Слава богу, их вес не дал этого сделать.
Вчера пошёл на рынок за маленьким арбузом — и удивился: в магазине цены оказались на четверть ниже, да и выбор шире — от самых маленьких до огромных. На рынке — только гигантские. И не только арбузы: на овощи и даже свежее мясо в магазине сейчас цены ниже. Впервые в жизни вижу такое.
Несмотря ни на что, на море всё ещё есть каяки, сапборды — и мне очень бы хотелось туда попасть, хоть раз.
Эта ночь будет тревожной. Вижу, как много вражеских дронов летит с разных направлений. Это говорит только об одном — завершения пока не видно. Все громкие заявления — пустой ветер. О человеческих жизнях и будущем никто не думает.
Отмечу и другое: политика США против мигрантов пугающе напоминает то, что сейчас происходит у нас с мужчинами — их просто ловят и отправляют в войска. Хотелось бы написать здесь о коррупции, но это внесло бы слишком много негатива. Добавлю лишь, что в законодательной базе уже готовится почва для приёма мигрантов в будущем. Делайте выводы сами.
Очень приятно отвечать на комментарии. Одна из мыслей, которую я прочитал вчера, касалась урожая, который из-за глупости политиков может остаться на полях. У нас похожее — только уже собранные овощи и фрукты, которые никто не покупает по завышенным ценам, просто выбрасывают. Вместо того чтобы раздать или снизить цену. Всё это происходит в стране, где идёт война. Это ярко показывает: единства как не было, так и нет.
Так и живём — между шаурмой и штурмами, между котами и дронами, между выбором арбуза и надеждой на нормальное назначение.
Мир, каким бы странным он ни был, всё ещё полон мест, где можно просто дышать, смеяться и иногда даже быть собой.
Спасибо, что читаете.

Note translated in assistance with AI.

Hello to everyone reading this.
Taking a short moment to toss a few thoughts into a bottle — and this time, I want to focus on something a bit more positive.

The highlight of yesterday? A quest for the legendary super shawarma — 48 centimeters of pure joy. A miracle, really. Juicy chicken, iceberg lettuce, three kinds of tomatoes (red, yellow, cherry), pickled onions, olives and black olives, cheese, freshly chopped herbs, bell pepper and jalapeños. Optionally — some country-style potatoes. All of this layered on a base of Greek yogurt mixed with pickled and fresh cucumbers, then wrapped in delicious lavash. The best part? The chef cooks not by grams but by heart. That’s where the real warmth comes from. And the price? Absolutely fantastic.
Most importantly — the chef, who also owns the place, regularly gives food to those in need. He feeds them the same shawarma, or other meals. That says a lot more than words.

Another unexpected highlight was the epic battle between my cats and the robot vacuum. It’s become routine to clean after them — fur gets everywhere. But apparently, the vacuum was not welcome. I came home to a miniature war zone: flower pots and books knocked off shelves, two determined cats trying to disable the invader. And in the end? They won by… well, pooping on it. I kid you not. It stood in the hallway like a casualty of war, shut down, hit by something unspeakable. Combat cats, victorious.

On my personal path to change — I’ve finally completed my medical checks. These days, people try to find more health issues to avoid conscription, but I needed the opposite — for nothing to be found. We’ll see how that plays out. One minor issue did pop up — one I didn’t even know about. At some point, I’d like to properly examine and fix what’s built up over years of service. I’m hoping a new assignment brings more room for personal growth. I want to do something real, not just "check the box".

You may have heard — just a few days ago in Odesa, there was a drone attack right in broad daylight, close to the beach. People were still swimming. No one even moved the kids away. They just kept cheering when drones were shot down. There's no point in talking about hits anymore. And thanks to the storm, sea mines washed up on the shore. Some people even tried to take them home. Thankfully, they were too heavy.

Later, I went out looking for a small watermelon. What surprised me was that prices in the supermarket were lower than at the market — by a full quarter! And not just watermelons. Even fresh meat and vegetables were cheaper. It’s the first time I’ve seen something like this.

Despite it all, the sea still offers kayaks and paddleboards — and I would love to get out there at least once.

Tonight will be tense. I see many enemy drones coming from different directions. That only means one thing — there’s no end in sight yet. All the big words and press conferences are just wind. Nobody seems to be thinking about lives or the future.

And there’s more. The anti-migrant policy in the U.S. eerily mirrors what’s happening here with Ukrainian men — they’re simply being taken off the streets and sent to war. I’d like to write about corruption, but I won’t — too much negativity. I’ll just say: legal groundwork is already being laid for accepting migrants in the future. You draw your own conclusions.

It feels good to respond to comments. One thought from yesterday really stuck with me — about crops being left to rot because of bad political decisions. We have something similar here. Fruits and vegetables already harvested — thrown away because prices are too high and no one can afford them.
This in a country at war.
It just proves — unity still hasn’t arrived.

📝 Оригинальный текст записи

Добрый день.
Запись о переменах

Дорогие читатели, хочу извиниться, что не всегда комментирую ваши записи. Я стараюсь находить для этого время, а заодно практикуюсь в английском. Даже начал выписывать себе запомнившиеся выражения! У каждого из вас — уникальный стиль, которого не найти ни в одном учебнике. Только здесь, в живом общении, можно впитывать эти крупицы настоящего языка.

Спасибо большое всем, кто откликнулся на мой прошлый пост. Ваши комментарии, поддержка и размышления очень много для меня значат. Я читаю каждое сообщение с вниманием, даже если не всегда отвечаю сразу.
Я принял решение сменить сферу деятельности внутри той системы, в которой нахожусь. Это шаг в неизвестность, и сейчас я просто наблюдаю, как будут разворачиваться события. В этом переходе мне очень помогла медикаментозная терапия — эффект от неё накопительный, и я надеюсь со временем прочувствовать его в полной мере.

О политике и происходящем говорить противно. С момента моих прошлых записей ничего принципиально не изменилось — разве что я стал меньше читать новости. Если война закончится — я об этом узнаю. Всё происходящее сейчас больше похоже на затянувшуюся театральную постановку или шахматную партию.

Один только пример абсурда: страна воюет, армии постоянно чего-то не хватает — она же огромная. И в то же время в городе строится гольф-клуб. Появляются новые велодорожки, платные парковки, разметка, а на побережье вовсю идёт пляжный сезон и туристический поток. Всё это — во время «войны». Я не зря беру это слово в кавычки: может, я чего-то не знаю из истории, но, кажется, в Великобритании во Вторую мировую сковородки собирали на нужды армии.

Цены на продукты первой необходимости давно вышли из-под контроля, несмотря на обещания. Это война «для бедных» и про бедных. Классовость стала почти невыносимо заметной. Коррупция достигла невообразимых масштабов — купить можно всё. Противник сделал так, чтобы люди шли в армию за деньги, добровольно. Наши решили последовать примеру, но люди не хотят. Потому что это не стоит никаких денег.

Мои знакомые волонтёры в Газе показывают, как всё выглядит на самом деле — без цензуры. Голод, нищета, отсутствие законов. И именно волонтёры помогают людям там выжить. И весь мир продолжает молчать. Как он молчал о войне в Украине. У всех свои интересы, и остановка этой войны многим просто невыгодна. Война — это бизнес. Для многих стран это экономический рывок, как это было, например, в США во время Второй мировой. Я не сравниваю, просто привожу факт.

Помимо работы и размышлений, сейчас меня волнует поиск нового дома для кошки моего подчинённого — после стерилизации она перестала ладить с другими котами. Это — мой личный приоритет на ближайшее время. Ещё — найти день и место, чтобы просто побыть у моря, вдали от шума и тревог, и почувствовать, что я всё ещё человек.

Впереди много дел, поездок и новая ответственность. Этот шаг к переменам — это и учёба, и труд, и внутренняя работа над собой. Чтобы не превратиться в того, кем хочет сделать меня система.

В завершение — трек. И моя надежда, что перемены принесут нечто новое.

Note translated in assistance with AI.

Dear readers, I want to apologize for not commenting on your posts lately. I really try to make time for it, and at the same time I’ve been practicing English. I even started writing down some memorable phrases! Each of you has your own unique style — something no textbook can teach. Only through this kind of real connection can those small pieces of real language be absorbed.

Thank you so much to everyone who responded to my last post. Your comments, support, and thoughts mean a lot to me. I read every message carefully, even if I don’t always reply right away.

I’ve decided to change my field of work within the system I’m part of. It’s a step into the unknown, and right now I’m just waiting to see how things unfold. Medication has helped me a lot during this time. Its effect is slow and builds up over time, and I really hope to feel its full impact eventually.

Talking about politics makes me feel sick. Since my last posts, nothing has really changed — except I’ve started reading the news way less. If the war ends, I’ll hear about it. What’s happening now feels more like a long, absurd play — or a never-ending chess game.

Let me give you one absurd example: the country is at war, the army is always short on everything — it's huge, after all — and yet I see a new golf club being built in the city. New bike lanes and paid parking spaces keep popping up, and the beach season just started — tourists are flooding in. All this during “war.” I use quotes for a reason. Maybe I missed some lessons from history, but during WWII in Britain they were collecting frying pans for the army.

Prices for basic needs are out of control, despite all the promises. This war is for the poor — and about the poor. The class divide is painfully obvious now. Corruption is on a massive scale. Everything is for sale — literally. Our enemy made sure their people joined the army for money. Our government decided to copy them — but people don’t want to go. Because it’s not worth it, no matter the money.

Some of my friends volunteer in Gaza — they show what’s really happening, without filters. Hunger, poverty, no laws. Volunteers are the only ones helping people survive there. And the world stays silent — just like it did with Ukraine. Everyone has their own interests. Stopping the war just isn’t profitable for many. War is a machine. It fuels industries. Like it did for the U.S. during WWII. I’m not comparing — just stating the pattern.

Besides work, I’ve also been focused on helping one of my employees find a new home for his cat — since she was sterilized, she can’t live with the others anymore. That’s a priority for me right now. And also — finding a quiet day near the sea, far from all the noise and stress. Just to feel human again.

There’s a lot of work and travel ahead. New responsibilities. This step into the unknown means both learning and hard work — and also inner work. So I don’t become the kind of person the system wants to turn me into.

And finally — a track. And my hope that change will bring something new.

A powerful first-person story of volunteer resistance in Odesa during the first days of the full-scale invasion — where ordinary people became a single living organism, filling sandbags, singing in the rain under air raids, and holding the city together with bare hands and open hearts.
“They covered the city like angels with wings.”

📝 Оригинальный текст записи

Хочу рассказать о событиях начала 2022 года — о проявлении силы, единства и духа. Это то, о чём стоит написать книгу, пока воспоминания ещё живы.
С первых дней полномасштабного вторжения в Одессе появилось удивительное явление — «Песочница». Люди со всего города шли на пляж, чтобы наполнять мешки песком. Песок использовали для укрепления блокпостов, защиты подвалов от осколков. В хаосе первых дней было непонятно, куда идти, что делать? В военкоматах — очереди, разворачивались гуманитарные штабы, помощь шла со всего мира, но не хватало рук, чтобы её разгружать. Волны беженцев накатывались на город, а одесситы в панике покидали его. Никто не знал, что будет завтра.
Я узнал о Песочнице из соцсетей — без точного адреса. В один из дней, когда не было планов по разгрузке гумпомощи, решил поехать. Помню, как небо затянуло, шёл дождь со снегом. Я взял с собой упаковку перчаток, одел лыжную одежду и направился к морю. Тогда подъезды к пляжам ещё были открыты — я заехал на Трассу здоровья. Путь мне указывали люди, одетые примерно так же, как и я — все шли в одном направлении.
На пляже уже работали сотни людей. Кто-то с лопатами наполнял мешки — вручную и с помощью экскаватора. Кто-то завязывал и передавал их по живой цепочке. Это был настоящий живой организм. На обочине стояли женщины, угощавшие всех горячим масала-чаем, кофе, печеньем.
Люди были самые разные: актёры, певцы, учёные, спортсмены, студенты, бизнесмены, родители с детьми. Даже дети помогали завязывать мешки. Кто-то уставал и уходил, но на его место приходили новые. Работы хватало всем.
Машины — грузовики, микроавтобусы, легковые с прицепами — подъезжали одна за другой. Люди развозили мешки по блокпостам, кто на чём мог. Несмотря на погоду — морось, снег — машины загружались доверху. В перерывах пели песни, особенно когда с нами были оперные певцы. Мне запомнился один высокий парень с длинными волосами и мощным голосом одетый в байкерскую кожаную куртку — он заряжал всех вокруг.
После полудня приехала машина с обедом. Признаюсь, давно я так не радовался горячей еде на свежем воздухе. Помню, что еды хватило всем. Работа не останавливалась — всё шло по очереди. Машины продолжали прибывать.
Вы, наверное, подумаете, что всё это организовали военные или городская администрация? Нет.
За всем стояла 22-летняя девушка. С первых дней было два координатора, которые запрашивали информацию у военных частей, у городских структур — где и что нужно. У них были помощники, но основная нагрузка была именно на этих двух женщинах.
Усталости не чувствовалось. Время летело. Это было то самое время, когда вражеские корабли стояли на нашем рейде, артиллерийские орудия били по побережью, а вражеская авиация долетала почти до города. Но работа не прекращалась. Только песни, гимн — иногда — останавливали цепочку.
Навсегда врезался в память момент, когда мы стояли по колено в воде, а над нами — фронтовые бомбардировщики. Сирена, удары — а люди продолжают петь гимн.
Ещё три года назад мне хотелось описывать каждый день, проведённый в Песочнице. Там были новые лица, новые знакомства, улыбки сквозь слёзы, бесконечный поток машин. Потом я попал в военкомат. Мне сказали: ждите. Я ждал — и продолжал делать то, что делал. Потом начались ночные патрули города — об этом, возможно, расскажу когда-то.
История Песочницы для меня всё ещё незавершённая. Как сказал Борис Барский, эти люди укрыли Одессу мешками с песком, словно ангелы — крыльями.
Если вы когда-нибудь видели, как мешки грузят под Bon Jovi — It's My Life, — это происходило именно там.
Кстати, барабанщика в ту команду привёл я. Совершенно случайно. Идея возникла спонтанно — чтобы поднять дух. И, честно говоря, он сделал себе очень хорошую рекламу, для школы барабанщиков.
Позже та самая 22-летняя девушка основала благотворительный фонд. Я звал её Королевой Песочницы. В одиночку — нет, с командой. Но основа, энергия, координация — всё держалось на ней.
Все то единство, взаимовыручка, поддержка ,остались где-то позади, такого подъема национального единства не ожидал враг, по тому и споткнулся, едва успев переступить порог.
Эти события остались в прошлом. В сети — лишь ролики. В памяти — обрывки образов. Но во мне эта история всё ещё живёт.
Оставляю её здесь, в дневнике, как частицу себя.

I want to share a story from early 2022 — a story of strength, unity, and spirit. It’s the kind of story that deserves a book, while the memories are still alive.

In the first days of the full-scale invasion, something remarkable appeared in Odesa — “The Sandbox.” People from all over the city came to the beaches to fill sandbags. These bags were used to reinforce checkpoints and protect basements from shrapnel. In the chaos of those days, no one knew where to go or what to do. Military offices were overwhelmed, humanitarian aid poured in from across the world, but there weren’t enough hands to unload it. Waves of refugees rolled into the city as locals fled in fear. Tomorrow was a mystery.

I heard about the Sandbox on social media — no address, just a call. One day, when I had no plans to help with aid delivery, I decided to try it out. I remember the overcast sky, rain mixed with snow. I grabbed a pack of gloves, dressed in ski gear, and headed toward the sea. Back then, access to the beach was still open — I drove down the Health Trail. People in similar clothes were walking in the same direction, showing me the way.

Hundreds were already working on the beach. Some with shovels, others with excavators, filling sandbags. Some tied them and passed them along a human chain. It felt like a living organism. On the side, women offered hot masala tea, coffee, cookies.

There were all kinds of people: actors, singers, scientists, athletes, students, businesspeople, parents with children. Even kids helped tie the bags. Tired volunteers left, and new ones arrived — there was enough work for everyone.

Trucks, vans, and even cars with trailers came one after another. People delivered the sandbags to checkpoints in whatever vehicles they had. Despite the rain and snow, vehicles were loaded to the top. During short breaks, we sang — especially when opera singers were with us. I remember one tall guy in a leather biker jacket with long hair and a powerful voice — he lifted everyone's spirits.

After noon, a van arrived with lunch. Honestly, I hadn’t been that happy about a hot meal in the open air in a long time. There was enough food for all. The work didn’t stop — everything moved in shifts. The vehicles just kept coming.

You might think this was all organized by the military or the city? No.
It was all led by a 22-year-old girl. From day one, two main coordinators handled requests from military units and local authorities. They had helpers, but the core of the coordination rested on them.

We didn’t feel tired. Time flew. At that time, enemy ships still loomed on the horizon, artillery shelled the coastline, and enemy aircraft approached the city, dropping bombs and missiles. But the work never stopped. Only songs and the national anthem could momentarily pause the human chain.

One moment I’ll never forget — we were standing knee-deep in sand and water when two enemy bombers began striking nearby. The air raid sirens wailed, explosions echoed, and people kept singing the anthem.

Three years ago, I dreamed of writing about every day spent in the Sandbox — new faces, new stories, smiles through tears, and an endless stream of vehicles. Later, I ended up at the draft office. They told me to wait. So I waited — and kept doing what I was doing. Eventually, I joined nighttime city patrols. But that’s another story.

To me, the story of the Sandbox is still unfinished. As Borys Barsky said, “These people covered Odesa with sandbags like angels with wings.”
If you’ve ever seen people load sandbags to the sound of Bon Jovi’s It’s My Life — that was us.

By the way, I brought the guy with the drums. Pure coincidence. The idea came up on the fly — to boost morale. And, honestly, it ended up being great promo for his drum school.

Later, that same 22-year-old girl founded a charitable foundation. I called her the Queen of the Sandbox. She wasn’t alone — there was a team. But she was the heart, the energy, the anchor of it all.

All that unity, mutual aid, and support — it faded somewhere into the past. The enemy never expected such a powerful national awakening. That’s why they stumbled at the gate.

Those days are behind us. Just clips online now. And fragmented memories.
But inside me, this story still lives.
I leave it here — as a part of myself.