Записки в бутылке (Messages in a Bottle)

📝 Оригинальный текст записи

В тот вечер мороз опустился до −10. Выпало много снега, а проблемы с энергетикой всё так же тяжело и безысходно висели над городом.
Во время воздушных тревог вызвать такси почти невозможно: большинство водителей приезжие, они работают по навигатору, а во время тревоги он просто не работает.
Я давно не видел, как люди останавливают машины, «голосуя рукой», как раньше - ещё в детстве. Сейчас, когда кто-то так делает, я почти всегда понимаю: что-то случилось. Или человеку очень срочно.
И я стараюсь остановиться.
Так было и в тот вечер.
В свете встречных фар - без уличных фонарей и светофоров - я увидел девушку на остановке. Она ловила машину рукой.
Время было не самым поздним: вечерний час пик почти закончился, а из-за гололёда дороги были непривычно свободны. Я остановился, открыл окно - но она сразу села в машину. Это удивило: она даже не спросила, по пути ли нам.
Так совпало, что я ехал именно в её сторону.
Только когда она села, я заметил: осенние сапоги, очень кроткая юбка, одежда совсем не для зимы.
Так одеваются не потому, что не думают.
Дороги никто не спешил расчищать, поэтому я ехал очень осторожно - боялся не столько машин, сколько внезапно появляющихся пешеходов, которые то и дело перебегали дорогу в темноте. Всё это - под тихую инструментальную музыку, как будто кто-то специально поставил фон для разговора, который ещё не начался.
Девушка быстро разговорилась. Она была взволнована: опаздывала на встречу, такси не приехало, она просто замёрзла, стоя на остановке и ожидая неизвестно чего. Тепло в машине быстро согрело её - и за пять минут я услышал огромный поток жизни: откуда она, где живёт, что у неё происходит и чего она на самом деле хочет.
Я верю, что такие встречи не случайны.
Иногда именно они дают начало движению - не внешнему, а внутреннему. Когда что-то внутри наконец сдвигается с места.
В тот момент я и сам был не в лучшей форме.
Я был в состоянии, когда слова даются тяжело, а мысли слишком громкие. Когда внутри холоднее, чем снаружи, и ты уже не очень понимаешь, зачем продолжаешь держаться ровно. Я почти не говорил о себе, мне не хотелось, да и нужды небыло.
Я слушал. А потом начал задавать ей самые простые вопросы - не поучая и не убеждая, а будто вслух думая вместе с ней:
- почему ты ищешь опору в ком-то, заранее делая себя зависимой?
- зачем тебе одобрение со стороны, если решение уже принято?
- если есть страх - значит, там, куда ты хочешь, есть опыт. Почему бы не попробовать?
- если есть цель, зачем сейчас думать о сложностях, до которых ещё далеко? Главное - начать. Дальше будет видно.
Ехать пришлось больше сорока минут - сквозь темноту, лёд, дымящиеся канализационные люки.
Она рассказывала, что хочет выехать с ребёнком за границу. Даже имея здесь неплохую работу, она понимает: можно дать больше - и себе, и ребёнку. В хорошем возрасте начать новую жизнь. Перестать сидеть в квартирах и подвалах без света и тепла. Нормально спать. И, в конце концов, почувствовать, что значит - когда уважают то, что ты человек.
Она преподаватель в частной школе. Я знаю один очень удачный пример - близкий мне человек уже больше трёх лет живёт в Эстонии с ребёнком, начав там практически с нуля и имея сегодня больше, чем за всю жизнь здесь.
Мне просто хотелось поддержать эту девушку / женщину.
Через полчаса мне казалось, будто мы знакомы давно: столько она успела рассказать о себе. Но сути это не меняло. Я продолжал задавать простые вопросы, иногда просто молчал и слушал, не ставя перед собой никакой цели.
Ближе к месту назначения она сказала, куда едет, и что ребёнок остался с соседями - в том самом одесском доме, где соседи как родные. Где могут прийти без приглашения на обед или ужин, принести еды, поддержать.
Она ехала вечером заработать немного денег, чтобы всё-таки воплотить своё стремление в реальность. Начать жизнь заново.
Я мог лишь поддержать её.
В ответ она сказала, что очень эмпатична, и хоть я почти ничего не говорил о себе, она почувствовала: у меня внутри погода намного хуже, чем на улице.
Глаза, сказала она, это выдают даже в темноте.
Иногда достаточно просто остановиться.
Когда я довёз её до нужного дома, она улыбалась. Просто поблагодарила за то, что я остановился - и за то, что помог ей поверить в себя и свои силы. Наверное, это и правда важно.
Мне самому очень не хватает таких разговоров.
Когда можно с кем-то, кроме котов, просто поговорить о том, что тревожит внутри.
Такие встречи появляются в самый нужный момент.
И, может быть, мой ещё впереди.

Note translated in assistance with AI.

That evening the temperature dropped to −10. A lot of snow fell, and the problems with energy supply were still hanging heavily and hopelessly over the city.
During air raid alerts it’s almost impossible to call a taxi: most drivers are from out of town, they work using navigation, and during an alert it simply doesn’t work.

I hadn’t seen people stopping cars by “raising a hand” for a long time — like before, back in childhood. Now, when someone does this, I almost always understand: something has happened. Or it’s very urgent for them.
And I try to stop.

That’s how it was that evening.

In the light of oncoming headlights — without streetlights or traffic signals — I saw a girl at a bus stop. She was trying to catch a car with her hand.

It wasn’t very late: the evening rush hour was almost over, and because of the ice the roads were unusually empty. I stopped and opened the window — but she got into the car right away. That surprised me: she didn’t even ask if we were going in the same direction.
It just so happened that I was heading exactly where she needed to go.

Only after she got in did I notice: autumn boots, a very short skirt, clothes completely unsuited for winter.
People dress like that not because they don’t think.

No one was in a hurry to clear the roads, so I drove very carefully — afraid not so much of cars as of pedestrians suddenly appearing and running across the road in the dark. All of this was accompanied by quiet instrumental music, as if someone had deliberately chosen a background for a conversation that hadn’t yet begun.

She started talking quickly. She was agitated: she was late for a meeting, the taxi didn’t arrive, she had simply frozen while standing at the bus stop and waiting for who knows what.
The warmth of the car quickly warmed her up — and within five minutes I heard a huge stream of life: where she was from, where she lived, what was happening in her life, and what she truly wanted.

I believe such meetings are not accidental.
Sometimes they are exactly what gives rise to movement — not external, but internal. When something inside finally shifts.

At that moment, I myself wasn’t in the best shape.
I was in a state where words come with difficulty and thoughts are too loud. When it’s colder inside than outside, and you no longer quite understand why you keep holding yourself together. I hardly talked about myself — I didn’t want to, and there was no need.

I listened. And then I began asking her the simplest questions — not teaching, not convincing, but as if thinking out loud together with her:

— why do you look for support in someone else, making yourself dependent in advance?
— why do you need approval from others if the decision has already been made?
— if there is fear, it means that where you want to go there is experience. Why not try?
— if there is a goal, why think now about the difficulties that are still far ahead? The main thing is to start. The rest will become clear.

The drive took more than forty minutes — through darkness, ice, and steaming manholes.

She talked about wanting to leave the country with her child. Even having a decent job here, she understands: it’s possible to give more — to herself and to the child. To start a new life at a good age. To stop sitting in apartments and basements without light and heat. To sleep properly. And finally, to feel what it means when being a human being is respected.

She is a teacher at a private school. I know a very successful example — someone close to me has been living in Estonia with a child for more than three years now, having started almost from zero there and today having more than in an entire lifetime here.

I simply wanted to support this girl / woman.

After half an hour it felt as if we had known each other for a long time — she had managed to tell me so much about herself. But that didn’t change the essence. I continued to ask simple questions, sometimes just silently listening, without setting any goal for myself.

Closer to the destination she told me where she was going, and that her child was staying with neighbors — in that very Odesa building where neighbors are like family. Where they can come over for lunch or dinner without an invitation, bring food, offer support.

She was going out that evening to earn a little money in order to finally turn her aspiration into reality. To start life anew.

All I could do was support her.

In response she said that she was very empathetic, and although I had almost said nothing about myself, she felt that the weather inside me was much worse than outside.
The eyes, she said, give it away even in the dark.

Sometimes it’s enough just to stop.

When I drove her to the right building, she was smiling. She simply thanked me for stopping — and for helping her believe in herself and her own strength. Maybe that really matters.

I myself really lack such conversations.
When you can talk to someone — other than cats — about what worries you inside.
Such meetings appear at exactly the right moment.
And maybe mine is still ahead.

📝 Оригинальный текст записи

Много лет назад я стал участником движения «Pitbull Odessa». Его корни из Киева, где молодые ребята помогали полиции ловить пьяных водителей по статье 130. Было это зимой, в лютые морозы, когда снег лежал по колено и город будто вымер.
В один из таких вечеров, в пятницу, собралась наша команда. Мы познакомились с дежурными командирами, обменялись контактами, начали делиться по экипажам. И тут подъехала тёмно-синяя Honda Civic. Из неё вышла девушка - спокойная, решительная.
Я рассчитывал, что снова буду с прежней командой, но мои ребята, будто сговорившись, сделали коридор- и когда она спросила, с кем может поехать, все дружно показали на меня.
Я не возражал, хотя чувствовал - эта ночь будет другой.
Обычно, когда видели, что кто-то выходит пъяным и садится за руль пьяным, мы следили, а потом — приследовали. Это действительно были погони: скорость, риск, до тех пор, пока копы не останавливали нарушителей. Мы дежурили у клубов и ресторанов, пока кто-то веселился, мы грелись в машинах, пили чай, болтали.
Ночь была леденящая, но злачные места всё равно ломились от посетителей. Первые «клиенты» появились быстро: группа девушек в мини и на каблуках скользила к своему Range Rover, как жирафы по льду. С трудом влезли в салон — и поехали. Мы за ними. На хвост сел ещё какой-то BMW, и стало уже слишком остро. Погоню пришлось прекратить. Полицейские их настигли, но, как часто бывало, всё кончилось селфи, танцами у машины, даже импровизированным стриптизом. Ни протокола, ни проверки.
После нескольких таких выездов стало тихо. Мы замёрзли до невозможности. Наша точка — Lounge Café Fanconi, центр города. У других экипажей ночь выдалась богаче на события, а у нас всё спокойно.
Ближе к трём я предложил зайти внутрь, выпить чаю и разъехаться по домам.
И там, за горячей чашкой, открылась история той девушки.
Она была старше меня на три года. Сыну — всего немного. Разведена. Минут через пятнадцать я уже знал, как всё произошло.
Три года назад она была замужем за красивым брюнетом, гонщиком, с длинными волосами. Свадьба — как из фильма. Платье она сшила сама — у неё был маленький швейный цех. Ребёнок был желанным.
Пока она лежала в роддоме, муж попал в аварию, рука акселиратора заклинила, в итоге, забор, кома. Несколько дней между жизнью и смертью. Всё тело в ссадинах, но кости целы. Чудом выжил. Когда она впервые пришла к нему после родов, он спросил:
— Кто вы?
Амнезия. Он не помнил никого — ни её, ни родителей, ни друзей. Когда вернулся домой, всё стало чужим: вкус еды, запахи, вещи. Он не верил, что женат, что у него сын. В итоге — новая жизнь, новая семья, новая работа. И, по её словам, он был счастлив.
Я не допил чай. Казалось, я утонул в этой истории, где-то на дне своей чашки.
Она осталась одна с малышом, по ночам гоняла по городу в поисках справедливости — я так и не понял, зачем. Наверное, просто не могла иначе.
Мы разъехались. Кто-то поймал нарушителей, кто-то — просто провёл ещё одну ночь нашего городского дозора.
Таких рейдов было очень много, и с ними связано множество историй, по задержанию политиков, грабителей, но это все не так запомнилсоь как этот сюжет кинофильма.
Позже всё развалилось — амбиции, власть, внутренние споры. Те, кто хотел очищать город, вдруг решили, что важнее — руководить им.
Тогда мы верили, что спасаем город. А теперь просто стараемся не потерять себя.
Эта история — из далёкого, мирного прошлого.
Скоро я вернусь в Украину, и, честно говоря, меня разрывает изнутри: я знаю, какой может быть жизнь — и какой она будет там.
Есть вещи, где нужно быть лично.
Где твоё присутствие — не выбор, а необходимость, и сейчас жизненноважно.
Я давно не читаю новости. Я просто знаю: война продолжается.
А всё остальное — второстепенно.

Note translated in assistance with AI.

Many years ago, I became part of a movement called Pitbull Odessa.
Its roots came from Kyiv, where young guys helped the police catch drunk drivers under Article 130. It was winter, bitterly cold, snow up to the knees, the city almost deserted.
One of those nights — a Friday — our team gathered again. We met with the duty officers, exchanged contacts, divided into crews. Then a dark blue Honda Civic pulled up.
A girl stepped out — calm, confident, determined.
I expected to team up with my usual crew, but the guys, as if conspiring, formed a corridor — and when she asked who she could join, they all pointed at me. I didn’t object, though I somehow knew this night would be different.
Usually, when someone left a bar drunk and got behind the wheel, we watched, then followed.
It was real pursuit — speed, danger — until the cops intercepted the offender. We’d stay parked near clubs and restaurants, keeping watch while others partied. In our cars, we drank tea, talked, kept warm.
The night was freezing, but the city’s hot spots were full as ever. Our first “clients” appeared quickly: a group of girls in miniskirts and heels slid toward their Range Rover like giraffes on ice. They somehow climbed inside — and drove off. We followed. Another BMW joined in behind them, and it got too risky. We had to stop. The police caught up eventually, but, as often happened, it ended with selfies, dancing near the car, even an improvised strip show.
No reports, no checks.
After a few of those runs, it went quiet. We were frozen to the bone.
Our post was Lounge Café Fanconi, downtown. Other teams had more luck that night; ours — peaceful silence.
Around three in the morning, I suggested we go inside, have some tea, and call it a night.
And there, over a hot cup, her story unfolded. She was three years older than me. Her son — just a little boy. Divorced. Within fifteen minutes, I knew it all.
Three years earlier she’d been married to a handsome dark-haired racer, long hair, film-like wedding. She had sewn her own dress — she had a small sewing workshop. The child was wanted, loved.
While she was in the maternity ward, her husband crashed — the accelerator got stuck, a fence, a coma. Days between life and death. His body covered in bruises, but bones intact. A miracle.
When she came to see him after giving birth, he looked at her and asked:
— Who are you?
Amnesia. He remembered no one — not her, not family, not friends. When he came home, everything felt foreign: the taste of food, the smells, the things. He didn’t believe he was married, didn’t believe he had a son. Eventually — a new life, new job, new family.
And, she said, he was happy.
I didn’t finish my tea. It felt like I drowned somewhere deep at the bottom of that cup.
She was left alone, with her child, roaming the city at night, chasing justice — though I never fully understood why. Maybe she just couldn’t live any other way. We parted ways.
Some caught violators, others simply lived through another night of our city watch.
There were many such nights — with politicians, robbers, chaos — but none stayed with me like this one. This one was a movie plot.
Later, everything fell apart — ambition, control, ego. Those who wanted to clean the city suddenly wanted to rule it. Back then, we believed we were saving the city. Now we just try not to lose ourselves.
This story comes from a distant, peaceful past. Soon, I’ll return to Ukraine — and honestly, I’m torn apart. I know what life can be — and what it will be there.
Some things you must do yourself. Sometimes your presence isn’t a choice — it’s a necessity.
And right now, that necessity is life itself.
I don’t read the news anymore.
I just know the war goes on.
And everything else… is secondary.